Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Ж.Ж. Руссо своими воззрениями оказал глубокое воздействие на европейскую культуру, иногда весьма пагубное. Он заложил во все души (и это признавали многие) новые терзания. В его трудах можно обнаружить новое отношение к религии (которое должно было ее оживить), новую психологическую одержимость человеком, которой предполагалось наводнить искусство и литературу, изобретение сентиментального подхода к природе и естественной красоте, ростки современной доктрины национализма, мирское пуританство (внедренное в мифическом видении древней Спарты) и очень многое еще что. Все эти его умозаключения вызвали и позитивные, и негативные последствия; Руссо, короче говоря, послужил ключевой фигурой в процессе создания того, что позже назвали романтизмом. В очень многом он считается новатором и часто одним из гениев. Немало он к тому же разделил с другими мыслителями. Его отвращение к разложению Просвещением общины, его представление о том, что люди были братьями и членами общественного и нравственного целого, например, получило выражение точно так же красноречиво в трудах ирландского автора Эдмунда Бёрка, который, однако, сделал совсем другие выводы. Руссо в какой-то мере выражал взгляды, начинавшие овладевать душами остальных людей, так как эпоха Просвещения прошла свою высшую точку. Тем не менее главную и особую роль Руссо в становлении романтизма никто под сомнение не ставит.
Слово «романтизм» произносится часто, причем к месту и не к месту. Его можно совершенно правомерно применять к понятиям, кажущимся диаметрально противоположными. Вскоре после 1800 года, например, некоторые люди отрицали всякую ценность прошлого и пытались избавиться от его наследия с таким же рвением, как и деятели Просвещения, а в это время другие люди упорно отстаивали существование исторически завещанных им атрибутов. И тех и других можно было назвать (и называли) романтиками хотя бы потому, что для них моральная страсть имела большее значение, чем интеллектуальный анализ. Самая ясная связь между такими антиподами лежит в новом акценте романтичной Европы на чувстве, интуиции и, прежде всего, всем естественном. Романтизм, выражения которого выглядели весьма многообразными, начинался почти всегда с некоторого возражения по поводу просвещенной мысли, будь то из-за неверия в способность науки дать ответы на все вопросы или из-за отвращения к рациональной личной выгоде. Но его истинные корни лежат гораздо глубже, в развенчании сторонниками Реформации многочисленных традиционных ценностей одной высшей ценностью искренности; было не совсем неправильно видеть в романтизме, как некоторые католические критики это считали, мирское протестантство, так как прежде всего его поборники стремились к подлинности, самореализации, честности, нравственному возвышению. К несчастью, они слишком часто делали это без оглядки на цену, которую приходилось за это платить. Великие последствия проявлялись на протяжении XIX века, обычно с болезненными результатами, а в XX веке романтизм коснется многих новых уголков мира в качестве одного из последних всплесков живости европейской культуры.
Книга шестая
Великое ускорение