Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Северным и южным районам позже предстояло стать Нидерландами и Бельгией, но в 1556 году такой поворот истории никому даже в голову не приходил. Нельзя было представить и религиозного раскола между этими двумя территориями. Притом что католическое большинство юга несколько выросло из-за переселения многих протестантов на север, носители двух данных убеждений по обе стороны будущей границы уживались вполне миролюбиво. В начале XVI века население Европы проявляло намного большую терпимость к религиозным различиям, чем после того, как католики со всем своим рвением взялись за проведение контрреформации.
Кое-что из последующих событий можно объяснить ревностным проведением в жизнь Филиппом II постановлений Тридентского собора, но источники всех бед лежали в глубине истории. Испанцы стремились придать современный вид отношениям центрального правительства с местными общинами (означавший извлечение выгоды из повышающегося благосостояния с помощью толковой системы налогообложения) и для этого применили самые современные методы, но проявили недостаточно такта, чем те же бургундцы. Испанские королевские посланники сначала затеяли свару с дворянами южных провинций. Вспыльчивые и раздражительные, как все дворянство эпохи отстаивания своих символических «свобод» – то есть привилегий и льгот, – они чувствовали для себя угрозу со стороны монарха, более далекого от них, чем великий Карл V, который, как они считали, понимал их (ведь он говорил на их языке), даже если приходился ему сыном. Испанский командующий герцог Альба грубо попирал местные привилегии через вмешательство в местную юрисдикцию, когда вел преследование еретиков. Какими бы ревностными католиками местные дворяне себя ни считали, их благополучие во многом зависело от процветания фламандских городов, где пустило корни протестантство, и они боялись прихода туда испанской инквизиции. Кроме того, им, как и прочим дворянам того времени, были совсем не по душе трудности, связанные с инфляцией, возникшей среди прочего из-за испанского золотого слитка, поступавшего из Нового Света.
Сопротивление испанскому правлению стало выражаться в совершенно средневековых формах, то есть в фольварках или парламенте Брабанта, и через несколько лет жестокость испанской армии и появление из ее среды предводителя в лице Вильгельма Оранского послужило объединению дворян в борьбе против собственного законного правителя. Наравне со своей современницей Елизаветой Тюдор Вильгельм (прозванный Молчаливым из-за известной сдержанности, не позволявшей ему проявлять на людях гнев, даже когда ему сообщили о намерении его правителя подчинить себе погрязших в ереси подданных) всегда чувствовал умонастроения, овладевшие массами. Однако не стоит забывать о постоянном потенциальном отчуждении между дворянами и горожанами-кальвинистами, которым грозило потерять гораздо больше. Применения испанскими губернаторами более тонкой политической тактики и побед испанских армий в конечном счете вполне хватило, чтобы это отчуждение вылилось наружу. Дворяне отступили, смирившись с судьбой, и тем самым ничего не подозревавшее командование испанской армии определило будущее современной Бельгии. Борьба продолжалась только в северных провинциях (хотя все еще под политическим руководством Вильгельма Молчаливого до его убийства в 1584 году).