Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Реформация способствовала выживанию английского парламента, когда остальные представительные органы Средневековья пали перед монархической властью, хотя этим ее роль далеко не ограничивалась. Королевство, объединенное с англосаксонских времен совсем без провинциальных ассамблей, которые могли бы с ним поспорить, значительно облегчило задачу парламента, сосредоточившегося на национальной политике в большей степени, чем какое-либо еще подобное учреждение где бы то ни было. Свою положительную роль сыграла и королевская беспечность; Генрих VIII упустил прекрасную возможность для создания прочного основания для абсолютной монархии, когда одним махом ликвидировал массу собственности – размером приблизительно в одну пятую часть земли всего своего королевства, – которая ненадолго попала в его распоряжение в результате расформирования монастырей. Как бы там ни было, при соответственном взвешивании такого рода мелочей сам факт того, что Генрих VIII избрал поиск одобрения его воли в создании национальной церкви со стороны национального органа представительной власти, по-прежнему видится одним из самых радикальных решений в истории парламентаризма.
Католические мученики гибли при Елизавете I потому, что их осудили как предателей, а не признали еретиками – но народ Англии подвергся намного меньше расколу по религиозному принципу, чем Германии и Франции. В XVI веке Францию замучили и порвали на части католики и кальвинисты, преследовавшие на ее территории свои интересы. Обе эти секты по своей сути представляли группы благородных кланов, сражавшихся за власть в ходе французских религиозных войн, которых в период между 1562 и 1598 годами можно насчитать девять. Случались времена, когда в ходе сражений французская монархия опускалась очень низко; дворянство Франции подходило совсем близко к своей победе в битве с централизованным государством, однако его разобщенность играла на руку короне, и монарх натравливал одну враждебную ему группировку на другую. Измученному населению Франции пришлось нести на своих плечах бремя неразберихи и опустошения, пока на престол в 1589 году (после убийства своего предшественника) не взошел представитель худородной ветви королевской семьи по имени Генрих, то есть правитель небольшого королевства Наварра, ставший Генрихом IV Наваррским и положивший начало династии Бурбонов, потомки которой все еще не отказываются от претензии на французский трон. Он принадлежал к протестантам, но принял католицизм как условие его наследственного права, признав, что католицизм служил религией, которую исповедовало большинство французов, и тем самым сохранив напряженность в деле национального самоопределения его подданных. Протестантам предоставили особые гарантии, с которыми они превратились как бы в государство внутри государства, обладателей укрепленных городов, на которые не распространялись предписания короля; с помощью такого весьма старомодного способа решения проблем обеспечивалось предохранение их религии за счет новых льгот. Генрих IV и его преемники теперь могли заняться делом восстановления авторитета престола, опасно пошатнувшегося из-за заказного убийства и бесконечных интриг. Но французское дворянство тогда далеко еще не угомонилось.
Перед этим религиозный антагонизм разгорелся из-за внутренней переоценки римской церкви, которую мы помним как противницу Реформации. Самым формальным его выражением послужил Тридентский собор, созванный в 1543 году и проходивший в три сессии на протяжении последующих 13 лет. Решающая роль на них принадлежала епископам из Италии и Испании, задававшим тон на заседаниях, так как Реформация церкви Италии коснулась мало, а Испании – вообще никак. Решения того собора превратились в критерий ортодоксии в благочинии и догме, просуществовавший до XIX века и служивший стандартом, к которому стремились правители католического мира. Епископам предоставили больше полномочий, а церковным приходам поручили новую роль. Участники собора к тому же косвенно ответили на старый вопрос о предводителе католической Европы; с этого времени бесспорное предводительство принадлежит папе римскому. Как и Реформация, однако, возрождение католицизма шло вне форм и принципов в новых условиях религиозного накала, оживляло в равной степени усердие непосвященных и духовенства. Наряду с навязыванием еженедельного участия в принудительных мессах, упорядочением более строгого обряда крещения и венчания и прекращением продажи индульгенций «индульгенщиками» (как раз из-за чего вспыхнул лютеранский мятеж), католические священники к тому же стремились обеспечить искупление грехов паствой сельских приходов, погрязшей в традиционном суеверии и невежестве настолько глубоко, что миссионеры, пытавшиеся достучаться до этих грешников в Италии, называли их «нашими индейцами», имея в виду огромную потребность в разъяснении им положений Евангелия, какую они ощущали в ходе обращения в христианскую веру язычников Нового Света.