Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Подпитка возрождения католицизма к тому же шла со стороны носителей истинной духовности и происходящего непосредственно от души усердия, уже проявлявшегося среди верующих в XV веке. Одним из мощнейших выражений нового настроя среди католиков, а также атрибутом, оказавшимся весьма живучим, стало изобретение одного испанца, вошедшего в историю под именем первого генерала монашеского ордена иезуитов, Игнатия де Лойолы. По забавному стечению обстоятельств в начале 1530-х годов он числился студентом того же самого парижского училища, что и Жан Кальвин, но сведений об их знакомстве обнаружено не было. В 1534 году он вместе с несколькими своими приятелями и компаньонами принял духовную присягу; своей целью они избрали миссионерскую деятельность, и, пока обучались новому ремеслу, Лойола составил устав для нового религиозного ордена. В 1540 году его организацию признал папа римский, и ей присвоили название «Общество Иисуса». Иезуитам, как их в скором времени стали называть, в истории церкви отводилась важная роль сродни той, что сыграли ранние бенедиктинцы или францисканцы XIII века. Их воину-основателю понравилось думать о своих соратниках как о народном ополчении церкви, отличавшемся крепкой дисциплиной и абсолютным подчинением папской власти через их генерала, который жил в Риме. Они провели преобразование системы католического просвещения. Они шли в первых рядах миссионерского наступления во всех уголках планеты. В Европе они благодаря своим интеллектуальным достижениям и политической смекалке поднялись до самых больших почестей при дворах королей.
Одновременно они послужили новым инструментом укрепления папского авторитета, причем возрождение католицизма (в противовес Реформации) могло к тому же содействовать усилению власти светских правителей над их подданными. Иждивенчество религии при политической власти в новом виде – то есть при организованной силе – послужило дальнейшему укреплению хватки политического аппарата, державшего за горло народ. Наиболее наглядно такое положение вещей просматривается в испанских княжествах. Здесь еще задолго до Тридентского собора соединились две силы, которым удалось создать неприступную ни с одной стороны католическую монархию. Реконкиста, только что законченная, представляла собой очередной крестовый поход. Во-первых, сам титул католических монархов звучал определением политического процесса, сопровождавшегося борьбой. Во-вторых, перед испанской монархией стояла задача по оперативному приобщению к своим порядкам великого множества подданных мусульманского и иудейского вероисповедания. Их опасались как носителей потенциальной угрозы спокойствию многонационального общества.
Для воздействия на них изобрели новый инструментарий в виде инквизиции, однако радикально отличавшейся от средневекового ее предшественника, так как она находилась под властью все той же короны. Учрежденная в соответствии с папской буллой в 1478 году, испанская инквизиция вступила в свои права в Кастилии с 1480 года. Прошло совсем немного времени, и у папы римского появились дурные предчувствия; светские и церковные власти в равной степени попытались сопротивляться, но особо в этом не преуспели. К 1516 году, когда королем становится Карл V, которому предстоит впервые занять престол одновременно Арагона и Кастилии, инквизиция служила единственным учреждением в испанских доминионах, от имени королевского совета отправлявшим власть на территории всех их – в Северной и Южной Америке, на Сицилии и Сардинии, а также в Кастилии и Арагоне. Нагляднейшие плоды деятельности этой инквизиции позже назовут «этнической чисткой», проявившейся в изгнании с территории перечисленных доминионов всех евреев и жестком регламентировании жизни мавров (обращенных в христианство мусульман).