Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Одной из самых заметных на глаз отметин, оставленных Европой во всемирной истории, представляется переустройство международной жизни на основе сообщества суверенных (и теперь по меньшей мере часто по названию республиканских и обычно национальных) государств. Начавшийся в XVII веке процесс уже в веке XIX выглядел реальным намеком на возможный глобальный исход, и закончился он фактически в XX столетии. Параллельно данному процессу шло распространение сходных форм государственного аппарата, иногда внедрявшегося посредством приспособления к местным условиям, но чаще он навязывался имперскими правителями. Он предполагался в качестве сопутствующего обстоятельства модернизации. Суверенного государства, в настоящее время воспринимающегося как данность, 100 лет назад во многих местах не существовало вообще. Оно видится в основном следствием медленного распада империй. Представление о том, что на их месте должны возникнуть новые государства, на Западе практически не подвергалось сомнению ни на одной из стадий общественного процесса. На территории бывшего СССР, распавшегося почти полвека спустя после роспуска европейских империй, процесс узаконения суверенитета народа, представительных органов и разделения властей достиг высшей стадии.
Возвеличивание государства – позволим себе именно так назвать данное явление – столь долго не встречало особенно действенного сопротивления подчиненного ему народа. Даже в странах, где правительству народ традиционно не доверяет или где существуют учреждения для обуздания его своевластия, подданные могут позволить себе иллюзию, будто к ним стали больше прислушиваться, чем несколько лет тому назад. Мощнейшими средствами от злоупотребления властью остаются обычай и ответственность; до тех пор пока избиратели в либеральных государствах могут рассчитывать на то, что их правительство не станет спешить обращаться к силовым методам, опасаться им нечего. Но притом что демократия в наши дни покрыла во всем мире гораздо большие территории, чем когда-либо прежде, все равно в развивающихся странах сохраняется мощное подспудное представление о том, что авторитарный режим гораздо больше подходит для начальной фазы построения народного хозяйства отсталой страны. В качестве примера часто приводятся достижения народа Китая, руководство правящей партии которого скорректировало курс после завершения эпохи Мао Цзэдуна. Однако большинство диктаторских режимов экономически провальны, и почти все развитые страны относятся к демократиям.
Однако приходится признать, что в XIX и XX веках процесс модернизации в ряде стран, несомненно, обеспечило авторитарное правление, даже пусть не всегда этим режимам удавалось обеспечивать непрерывный рост экономики. Роль, которую играет побуждение к модернизации в укреплении государства, чего добились в свое время за пределами Европы Мохаммед Али или Кемаль Ататюрк, указывает на появление новых источников, из которых государство все больше черпало свой нравственный авторитет. Вместо опоры на личную преданность своей династии или сверхъестественные силы, даровавшие власть, современный властитель искал опору в народе, обращаясь к так называемому демократическому и утилитарному аргументу, чтобы убедить его в своей способности удовлетворить желания масс. Обычно речь шла об улучшении материального положения народа, но иногда обещалось нечто иное; теперь среди обещаний звучат посулы свободы личности или достижения относительного равенства.