Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Пришло время, и немцы начали требовать пересмотра условий Версальского мирного договора. Их требование в конечном счете превратилось в проблему, не поддающуюся решению, хотя в 1920-х годах с ней справились во вселяющем надежду ключе. Бремя репараций как таковое постепенно сошло на нет, и важной вехой стали считать Локарнские договоры 1925 года, ведь в соответствии с их положениями власти Германии дали свое согласие на Версальское территориальное урегулирование на западе. Но при этом оставался открытым вопрос ревизии условий территориального межевания на востоке, а за ним вырисовывался вопрос более значительный: как могла страна, потенциально настолько же мощная, как Германия, относиться к своим соседям сбалансированным, мирным образом, учитывая конкретный исторический и культурный опыт немцев?
Большинство народу надеялось на то, что эти все проблемы ушли в прошлое с провозглашением демократической немецкой республики, учреждение которой ненавязчиво и в доброжелательной манере позволит восстановить немецкое общество и цивилизацию. Конституция Веймарской республики (как ее назвали в честь места проведения Учредительного собрания) считалась исключительно либеральной, но слишком много немцев с самого начала испытывало к ней симпатию. Предположение, будто в Веймаре разрешили немецкую проблему, оказалось иллюзией, когда экономический спад разрушил узкое основание, на которое водрузили немецкую республику, и высвободил катастрофические силы национализма и общества, которые эта республика прикрывала как ширмой.
Когда это случилось, сдерживание Германии снова превратилось в международную проблему. Но по ряду причин 1930-е годы оказались очень бесперспективным десятилетием для сдерживания немцев, и задача эта выглядела очень непростой. Начнем с того, что в относительно слабой и по большому счету аграрной системе хозяйствования новых государств Восточной и Центральной Европы ощущались самые неблагоприятные воздействия мирового экономического кризиса. Французы всегда искали среди этих стран союзников, способных оказывать противодействие немецкому возрождению, но в то время их потенциальные союзники никаким весом практически не обладали. Более того, само их существование вдвойне затрудняло привлечение СССР, снова считавшегося бесспорно (что было непостижимо) великой державой, к сдерживанию агрессивности Германии. Препятствием для сотрудничества Москвы с Лондоном и Парижем считались идеологические разногласия, но к тому же существовал фактор стратегической удаленности. Для выхода советских войск в Центральную Европу пришлось бы пересечь территорию нескольких восточноевропейских государств, власти которых на протяжении всей короткой истории их существования были скованы страхом перед СССР и коммунизмом: Румыния, Польша и страны Прибалтики в конце-то концов отпочковались от традиционно русских земель.