Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Обращением Фрейда, услышанным людьми, предполагалось, что подсознательная сфера служит истинным источником управления главными мотивами поведения, что нравственные ценности и положения суть проекции воздействия импульсов, сформировавшихся в подсознании, поэтому предположение об ответственности человека представляется в лучшем случае мифом, причем, можно сказать, мифом опасным, и что саму рациональность можно тоже назвать иллюзией. Мало кого трогало то, что собственные утверждения Фрейда на самом деле выглядят чушью, если их автор на самом деле прав. Многие как раз в этом увидели его доказанную правоту, а многие верят еще и сейчас. Такой комплект увязанных мыслей представляется опровержением самого фундамента либеральной цивилизации как таковой, понятия о рациональном, ответственном, сознательно мотивированном человеке, и в этом видится важность наследия Зигмунда Фрейда в целом.
Учение Фрейда считалось не единственной интеллектуальной силой, лишавшей уверенности и ощущения хоть какой-то надежной почвы под ногами человека. Зато его справедливость представлялась наиболее очевидной в интеллектуальной жизни периода между войнами. Под влиянием высказанных им предположений или хаоса в искусстве, невнятности в мире науки, где как-то вдруг отказались от наследия Лапласа и Ньютона, потерявшие покой люди занялись поиском новых мифов и стандартов, по которым определяется правильное направление. В политике человечество пришло к фашизму, марксизму и совсем иррациональным истинам старины (например, к крайнему национализму). Народ не чувствовал вдохновения или игры чувств от толерантности, демократии и архаичной свободы личности.
Под влиянием таких факторов в 1930-х годах еще сложнее было иметь дело с углубляющейся неуверенностью и предвещающими беду напряженными международными отношениями. Источник всего тревожного находился в Европе, то есть заключался в немецкой проблеме, которая угрожала большими переменами, чем принесла Япония. Германия потерпела поражение в 1918 году; логическим последствием поэтому следовало ждать восстановления в один прекрасный день должного веса этой нации. С точки зрения географии, демографии и промышленной мощи получалось так, что объединенная Германия в любом случае должна доминировать над Центральной Европой и потеснить Францию. Вопрос по большому счету заключался в том, обойдется ли без войны. Только считаные чудаки предполагали, будто войны можно избежать с помощью нового расчленения Германии, объединенной в 1871 году.