Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Корни одного из конфликтов, достигших кульминации в 1914 году, уходили в далекое прошлое. Речь идет о старинном соперничестве Австро-Венгрии и России за влияние в Юго-Восточной Европе. Началось оно в начале XVIII века, но его последняя фаза проходила на фоне форсированного краха Османской империи в Европе, начавшегося с Крымской войны. По этой причине Первую мировую войну можно рассматривать с точки зрения еще одной схватки за османское наследие. После того как в ходе Берлинского конгресса дипломатам Европы в 1878 году удалось миновать один опасный момент, политика Габсбургов и Романовых к 1890-м годам наладилась на основах некоторого взаимного понимания. Такой порядок сохранялся до возрождения русского интереса к долине Дуная, случившегося после провала их имперской политики в Восточной Азии по вине японцев. В тот момент события за пределами империи Габсбургов и турок служили свидетельством возобновившейся агрессивности австро-венгерской политики.
В основе всех тогдашних событий лежал революционный национализм. Движение реформы некоторое время выглядело так, будто оно могло послужить объединению Османской империи заново и побудило народы Балканских стран на попытку отмены положения, навязанного им великими державами, а австрийцы решили поискать свой собственный интерес в обострившейся ситуации. Габсбурги обидели и оскорбили русских аукнувшейся им самим трагедией аннексией в 1909 году двуединой монархии Боснии и Герцеговины; русским не предоставили достойной и равноценной компенсации. Еще одно важное последствие аннексии Боснии и Герцеговины заключалось в приобретении данным государством новых подданных славянского происхождения. К тому времени уже существовало недовольство среди подданных народов двуединой монархии, в частности славян, вынужденных мириться с мадьярским игом. В Вене все больше приходилось учитывать венгерские интересы, и австрийское правительство проявило свою враждебность к Сербии, как стране, у властей которой эти славянские подданные могли бы искать покровительства. Кое-кто из них видел в Сербии стержень будущего государства, объединяющего всех южных славян, и ее правители казались неспособными (и, возможно, не горящими большим желанием) обуздать югославских революционеров, которые использовали Белград в качестве базы для запугивания населения и подрывной деятельности в Боснии.
Уроки истории часто не идут людям впрок; венское правительство слишком поторопилось с выводом о том, что Сербия может сыграть в долине Дуная роль, которую Сардиния играла в объединении Италии. Если, образно говоря, змею не задушить в яйце, считали многие слуги империи, Габсбургам могут угрожать новые территориальные потери. После того как Австро-Венгрия вышла из Германской конфедерации и начался процесс объединения Германии под эгидой Пруссии, а Италия объединилась под главенством Сардинского королевства, советники Габсбургов увидели опасность образования нового государства южных славян (увеличенной Сербии или чего-то иного) с выходом из состава империи областей низовья Дуная. Это означало бы конец Австро-Венгрии как великой державы и к тому же окончание мадьярского господства в Венгрии, поскольку южные славяне потребовали бы более справедливого обращения со своими соплеменниками, остающимися на венгерской территории. Продолжающийся закат Османской империи тогда мог идти на пользу России, то есть державе, стоявшей на стороне Сербии, правители которой собирались сделать все, чтобы не повторился позор 1909 года.