Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Притом что их политическая конструкция в 1914 году считалась старше, чем у любого другого крупнейшего европейского государства, кроме Великобритании или России, прибытие новых американцев помогало придать Соединенным Штатам особенности и психологию молодой нации. Потребность во внедрении в сложившееся общество новых американских граждан часто приводила к прорывам мощного националистического чувства. Но из-за большой географической отдаленности, традиционного отвержения Европы и продолжающегося доминирования в американском правительстве и деловых кругах правящей верхушки, сформировавшейся в англосаксонской традиции, насильственных форм за пределами Западного полушария они не приняли. Соединенные Штаты Америки в 1914 году представляли собой все еще молодого гиганта, ждущего своей очереди в истории человечества, исчерпывающая роль которого прояснится, когда народам Европы потребуется привлечь Америку для разрешения своих споров.
В результате тех ссор в 1914 году началась мировая война. Самой кровопролитной назвать ее нельзя, да и длилась она ненамного дольше других, то есть, строго говоря, на название в историческом контексте «Первая» мировая война она явно не тянула. Отличали ее высокая интенсивность боевых действий и их величайший на тот момент географический охват. Участие в ней приняли страны со всех континентов. К тому же она обошлась ее участникам дороже любой предыдущей войны и потребовала невиданных доселе ресурсов. Для ведения Первой мировой войны требовалась мобилизация всего общества целиком. Одна из причин заключалась в том, что впервые машины играли в войне решающую роль; также впервые преобразующая роль в войне принадлежала науке. Достойнейшее имя для нее придумали те, кто принимал в ней участие: Первая мировая война. Его вполне можно оправдать одним только невиданным психологическим эффектом.
К тому же то была первая из двух войн, главной задачей участников которой было обуздание немецкой державы. В результате понесенного ими ущерба было покончено с политическим, экономическим и военным превосходством Европы. Обе войны начинались с чисто европейского конфликта (провокации, послужившей предлогом); следующая великая война, разожженная Германией, тем не менее охватила все остальные назревшие конфликты, и привел к ней целый комплекс проблем. Но ущерб, нанесенный европейцами самим себе, в конечном счете привел к тому, что время их мировой гегемонии закончилось. Случилась такая беда не к 1918 году, когда закончилась Первая мировая война (хотя непоправимый ущерб уже удалось нанести как раз к тому моменту), зато стала очевидной к завершению Второй мировой войны в 1945 году. Но к 1914 году Европейский континент лишился структуры, существовавшей там до войны. В этой связи кое-кто из историков стал называть всю эпоху с 1914 по 1945 год «европейской гражданской войной» – подходящая метафора при условии, что под этим понятием подразумевалась именно метафора. На территории Европы практически непрерывно шли войны, и поддержание внутреннего порядка считалось фундаментальным предназначением государства: Европа никогда не представляла собой единое целое, поэтому настоящей гражданской войны в ее пределах вести не представлялось возможным. Но напомним, что здесь находился источник и место обитания цивилизации, представляющей европейское единство; европейцы видели больше общего с остальными европейцами, чем с темнокожими, смуглыми или желтолицыми людьми. Кроме того, здесь сложилась система власти, в 1914 году составлявшая экономическое единство и к тому времени переживавшая самый длительный период внутреннего мира. Эти факты, которым было суждено полностью исчезнуть к 1945 году, придают метафоре о гражданской войне живость и уместность. Они-то и стали предвестниками самоубийственного безумия любой цивилизации.