Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
После присоединения новых земель их население тоже переводили в крепостную зависимость, даже если раньше оно ее не знало. В результате возникала большая инерция и непреодолимая косность русского общества. К концу XVIII века созрела величайшая проблема России, остававшаяся неразрешенной на протяжении грядущей сотни лет: что делать с таким огромным населением, когда крепостничество становилось все более невыносимым в силу одновременно экономических и политических его потребностей, но при тогдашних его масштабах перед реформаторами возникали практически непреодолимые препятствия. Ситуация напоминала положение человека, оседлавшего слона: ехать на таком звере удобно, зато сойти с него на ходу невозможно, и остановить нельзя.
Труд крепостных крестьян превратился в становой хребет экономики России. Кроме знаменитой области Черноземья, освоение которой в XVIII веке только начиналось, высокоплодородными российские почвы назвать нельзя, но даже на богатейших землях применялись допотопные приемы обработки почвы. Европейцы не верят, будто сельскохозяйственное производство в России до XX века когда-либо поспевало за ростом населения, и считают, что равновесие восстанавливалось за счет периодически наступавших голодных годов и эпидемий. Население России в XVIII веке увеличилось без малого в два раза и оценивалось в 36 миллионов человек, причем около 7 миллионов человек добавилось в результате территориальных приобретений, а остающиеся 11 миллионов или около того добавились естественным путем. О таком мощном росте численности населения, как в России, европейцам оставалось только что мечтать. Из всех жителей русской империи лишь один человек из в лучшем случае двадцати пяти обитал в городах. Тем не менее на протяжении XVIII столетия русский народ добился поразительного прогресса в развитии своего народного хозяйства и проявил единственную в своем роде сноровку в использовании крепостничества для наращивания промышленного производства. В промышленной сфере можно признать главное и безоговорочное достижение императора Петра Великого; хотя он числится вторым из правителей династии Романовых, именно ему принадлежит заслуга первооткрывателя индустриализации как магистрального пути развития России.
Правда, сам результат такой политики европейцы увидели не сразу. Все для России начиналось с очень низкого уровня, и надо признать, что ни в одной европейской стране рост экономики в XVIII веке не отличался потенциалом и стремительностью. Хотя урожаи зерна в России увеличились и в XVIII веке начался вывоз российских злаковых культур (позже ставших главным товаром российской внешней торговли) в Европу, повышение отдачи сельского хозяйства удалось достичь старым методом увеличения площади пахотных земель и, возможно, более толковым освоением излишков владельцами и сборщиками налогов. Потребление среди крестьян при этом пошло вниз. Такое положение вещей сохранялось практически на всем протяжении эпохи русского самодержавия, и иногда бремя народа выглядело неподъемным: по имеющимся подсчетам, на поборы при Петре Великом уходило 60 процентов урожая крестьянина. Приемов повышения отдачи аграрного сектора никто не внедрял, а усугубление косности всей государственной системы со все большей силой сковывало прогрессивную инициативу. Даже во второй половине XIX века типичный русский крестьянин уделял все малое время, остававшееся ему после выполнения работ на своего помещика, разбросанным тут и там крошечным наделам, составлявшим его землевладение. Часто ему не на что было приобрести собственный плуг, и хлеб ему приходилось выращивать на едва вспаханном клочке земли, так как на большее у него не хватало ни сил, ни средств.