Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
По крайней мере, один мыслитель, величайший английский политический философ Томас Гоббс рассказал в своих книгах, в частности в «Левиафане» 1651 года, о своем согласии с путем движения его общества. Гоббс утверждал, что недостатки и неясности отрицания чьего-то права на последнее слово в решении того, что считать законом, совершенно определенно перевешивает опасность завладения такой властью тираном. Беды его времени оставили у него на душе глубокое впечатление и навели на мысль о необходимости точно знать, где искать носителя власти. Даже когда беспорядки перестали выглядеть явлением непрерывным, всегда сохранялась опасность их возникновения. Томас Гоббс выразился по этому поводу (примерно) так: «Нет нужды жить в условиях постоянного проливного дождя, чтобы определиться с местным климатом». Объяснение того, что законодательная власть – или суверенитет – принадлежала, причем безгранично, государству и больше никому, а также что ее нельзя ограничивать обращениями к льготам, традициям, законом Божьим или чем угодно еще, не содержащим опасности скатывания в анархию, считается вкладом Гоббса в политическую теорию, хотя особой благодарности он за это не услышал, а заслуженное признание к нему пришло только лишь в XIX веке. Народ часто поступал так, будто люди согласились с его воззрениями, однако его самого подвергали практически всеобщему осуждению.
Обретшая свою конституцию Англия считается фактически одним из первых государств, функционировавших на принципах Гоббса. К началу XVIII века англичане (шотландцы в меньшей степени, даже когда они согласились на власть парламента в Вестминстере после утверждения Акта об Унии 1707 года) согласились в принципе и иногда показывали это на практике, что пределы охвата законом безграничны, а пределы возникают из практики жизни. Такой вывод предстояло откровенно оспорить уже в викторианские времена, но произошло все опосредованно, когда в 1688 году в Англии наконец-то отвергли прямое происхождение рода Стюартов, свергли с престола Якова II и с известными оговорками возвели на него его же дочь с супругом.
Уже одним из показателей укрепления авторитета парламента можно назвать рост на протяжении столетия или даже больше потребности монарха в управлении его депутатами; с учреждением договорной монархии в Англии наконец-то удалось порвать с ее ancien régime (отжившей свое системой) и перейти к ее функционированию как конституционного государства. На самом деле произошло разделение централизованной власти; главная доля этой власти перешла к палате общин, депутаты которой представляли интересы господствовавших феодальных сословий. Король все еще обладал важными собственными полномочиями, но его советники, как скоро выяснилось, должны были заручиться доверием все той же палаты общин. Законодательный суверен в лице монарха в парламенте согласно его уставу мог делать все, что угодно.