Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Ничего похожего на политическую или религиозную демократию в пуританстве не предусматривалось. Причислявшие себя к категории избранных люди могли свободно назначать своих собственных старейшин и образовывать общины на принципе самоуправления, но со стороны этот узкий круг избавленных от греха пуритан выглядел (да и был на самом деле) олигархией, претендовавшей на знание воли Божьей для других и поэтому тем более неприступной. Таковыми были немногочисленные, выбивавшиеся из общего строя меньшинства, а не определявший погоду протестантский истеблишмент, подкидывавший идеи народовластия и равенства, так мощно способствовавшие ведению великих дебатов республиканских лет.
Выпуск 20 с лишним тысяч буклетов (слово, вошедшее в английский обиход в 1650-х годах) по политическим и религиозным проблемам сам по себе в годы гражданской войны и Содружества обозначил великую эпоху в английском политическом просвещении. К сожалению, сразу после смерти Кромвеля выяснилось организационное банкротство его республики. Для утверждения какой-либо новой конституции не хватило достаточного количества англичан. Зато, как оказалось, подавляющее их большинство готово было согласиться на старое устройство монархии. Таким образом, Содружество отправилось на свалку истории с восстановлением династии Стюартов в 1660 году. Король Англии вернулся на свой престол на согласованных со всеми условиях: в безвыходном для народа положении Карл II возвратился потому, что в парламенте приняли такое решение, и он поверил в то, что ему предстоит защищать свою англиканскую церковь. Враг Реформации католицизм пугал англичан не меньше, чем революционное пуританство. Борьба между королем и парламентом продолжалась, но восстановление абсолютной монархии Англии не грозило; с этих самых пор обладатель британской короны ушел в глухую оборону.
Историки вели долгий спор по поводу смысла, заключенного в так называемой «английской революции». Ясно, что заметную роль здесь играла религия. Носители крайнего протестантизма получили шанс оказать свое влияние на национальную жизнь, чего им больше никогда не позволяли; тем самым они заслужили глубокую неприязнь со стороны англиканцев, а в политической жизни Англии на многие столетия поселился устойчивый дух ненависти к церковникам. Вполне обоснованно один из классических английских историков объявил эту борьбу «революцией пуритан». Но религией совсем не ограничивается значение этих лет: свое место в них принадлежит спору по поводу конституции. Кто-то еще в гражданской войне англичан искал некую классовую борьбу. Если исходить из интересов многих ее участников, в классовой ее составляющей сомневаться не приходится, только вот в целом английская гражданская война не подходит ни под один общепризнанный трафарет. Все-таки кое-кто видел своего рода борьбу между непомерно раздутым «двором», связавшим государственными узами бюрократов, придворных и политиков через систему финансовой зависимости от того же двора, и «деревней», оплачивавшей все государственные расходы. Но отдельные поселки часто оставались обособленными: одна из трагедий гражданской войны в Англии заключалась в расколе народа, даже внутри отдельной семьи. По-прежнему гораздо яснее представляются итоги английской революции, чем ее причины или значение.