Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Масштаб такого разрыва с прошлым сразу осознанию не поддается. В Средиземноморье и на Балканах европейцы все еще чувствовали себя перепуганными и агрессию себе не позволяли. Искусство мореплавания и судовождения все еще находилось в зачаточном виде – хронометрист начнет давать достаточно точный отсчет времени для выполнения рейса, например, не раньше XVIII века. Зато открывался путь к налаживанию новых отношений между Европой и остальным миром, а также между теми же европейскими странами. За открытием новых земель последует покорение их населения, а со временем начнется эксплуатация европейцами богатейших зарубежных ресурсов. Поднималась заря коренного преобразования мира. Некое равновесие, просуществовавшее тысячу лет, уходило в прошлое. По мере развертывания следующих двух столетий тысячи судов из года в год, изо дня в день будут покидать причалы Лиссабона, Севильи, Лондона, Бристоля, Нанта, Антверпена и многих других европейских портов. Их экипажи отправятся на поиск новых рынков сбыта и получения барыша на остальных континентах. Причаливать им предстоит в Каликуте, Кантоне, Нагасаки… Со временем к ним должны присоединиться суда из мест, где европейцы утвердились за границей, – из Бостона и Филадельфии, Батавии и Макао. И в течение всего этого времени ни одно одномачтовое арабское каботажное судно не нашло пути в Европу; только в 1848 году китайскую джонку ввели в русло Темзы. Только в 1867 году японское судно пересекло Тихий океан по пути в Сан-Франциско, когда европейцы уже широко использовали накатанные великие морские маршруты.
В 1500 году Европа уже однозначно выглядела центром новой цивилизации; в скором времени этой цивилизации предстояло распространиться на остальные земли. Ее стержнем все еще служила религия. О правовых последствиях всего этого речь уже шла выше; мощным фактором общественного регулирования и управления выступала церковь, несмотря на все превратности, выпавшие на ее долю. К тому же ей досталась роль хранителя культуры и просветителя всего народа, мотора и вместилища самой цивилизации. Начиная с XIII века бремя ведения летописи, просвещения и научных исследований, долгое время лежавшее на монастырских монахах, теперь разделили монахи нищенствующих орденов и, главное, сотрудники новых учреждений, в которых монахи иногда играли заметную роль, – университетов. Первые из них появились в Болонье, Париже и Оксфорде; к 1400 году образовалось еще 53 университета. Важность университетов для будущего Европы тем не менее состояла в том, что своим существованием они обеспечивали такое положение вещей, при котором с появлением образованных мирян в значительном количестве их формирование шло под влиянием ведомства, находящегося под крылом церкви и освященного религией. Кроме того, университетам предстояло послужить великой объединяющей, свободной от национальных предрассудков культурной силой.
Лекции в европейских университетах читали на латыни, то есть на языке церкви. Его былой статус языка просвещения все еще проявляется в рудиментарной латыни университетских церемоний и названиях ученых степеней.