Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Повторное воссоединение классических и христианских воззрений, притом что оно воплотилось в трудах тех же аквинцев, десятью веками позже послужило ответом на насмешливый вопрос Тертуллиана о том, какое отношение Афины имели к Иерусалиму. Важность восстановления родственных связей христианского мира с его предшественником уже отмечается в одном из главнейших произведений искусства Средневековья – кто-то назовет его самым главным – в «Божественной комедии» Данте. Данте описывает свое путешествие по аду, чистилищу и раю, составлявшим вселенную христианской истины. Однако проводником ему служит не христианин, а язычник – классический поэт Вергилий. Вергилий играет далеко не декоративную роль; он выступает в качестве авторитетного проводника к истине, так как еще до рождения Христа предсказал его появление среди смертных. Этот римский поэт превратился в пророка, стоящего в одном ряду с авторами Ветхого Завета. Притом что представление о связи с Античностью существовало всегда (как об этом говорят постоянные попытки восторженных летописцев связать франков или британцев с потомками троянцев), в отношении к ней Данте просматривается нечто эпохальное. Признание классического мира представителями мира христианского при всем схоластическом его окружении послужило предпосылкой для изменения, обычно считающегося более радикальным, так как оно заключалось в мощном возрождении жанра посланий гуманистов XIV–XVI веков. Данный период возрождения проходил под знаком латыни; только в 1497 году появилась первая греческая грамматика, изготовленная полиграфическим способом.
Одной из символических фигур того отрезка культурной истории считается Эразм Роттердамский, который одно время был монахом, а позже в качестве передового представителя исследователей классики стал корреспондентом подавляющего большинства ведущих гуманистов. Причем он все еще рассматривал свои классические произведения как выход на собственное исследование Священного Писания, и его самым важным делом считается издание греческого Нового Завета. Само издание текста Библии, разумеется, можно считать поступком революционным, но Эразм совсем не собирался опрокидывать религиозный порядок, даже при всей живости и остроумии, с какими он дразнил и высмеивал разъевшихся церковников, и призыве к самостоятельному мышлению, чем отличались его книги и письма. Корни его творчества лежат в благочестии мистического движения мыслителей Нидерландов XV века, названного devotio moderna, а не в языческой старине.
Кое-кто из европейских мыслителей, начавших культивировать исследования классических авторов и призывать исключительно к языческим классическим идеалам, изобрели понятие «Средневековья» или «Средневековий», в котором упор делали на суть его новизны. Позже на них, в свою очередь, стали смотреть как на деятелей «возрождения» утраченной традиции, «Ренессанса» классической Античности. Однако их формирование шло внутри культуры, позволившей с XII века внедрить большие изменения в христианскую цивилизацию. Разговор о Ренессансе может быть полезным, если иметь в виду ограничения контекста, в котором мы используем это слово, но было бы искажением истории в случае применения его для обозначения культурных преобразований, обозначающих радикальный разрыв со средневековой христианской цивилизацией. Ренессанс был и остается расхожим мифом, одним из тех предположений, которые помогают людям сделать свой собственный выбор в жизни и действовать с большей отдачей. Чем бы ни был известный всем Ренессанс, четкой линии в европейской истории, отделяющей его от Средневековья, не существует, как бы нам ни хотелось определить его границы.