Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Появление нового учреждения просвещения пошло на пользу с точки зрения популяризации права, медицины, богословия и философии. Философия на заре Средневековья практически растворилась в богословии. Затем в XII веке, когда специалисты приступили к прямому переводу философских трудов с греческого языка на латынь, европейские ученые получили возможность самостоятельно ознакомиться с наследием классических философов. Появился перевод трудов из исламских источников. Когда на латынь переложили произведения Аристотеля и Гиппократа, к ним сначала отнеслись с большим недоверием. Такое отношение сохранялось практически до середины XIII века, но постепенно полным ходом пошел поиск путей согласования между классическим и христианским описанием мира, когда прояснилось, прежде всего благодаря трудам двух доминиканцев – Альберта Магнуса и его ученика Фомы Аквинского, что согласование и синтез на самом деле возможны. Так случилось, что классическое наследие в Западной Европе возвратили к жизни и повторно окрестили. Вместо противопоставления и критического подхода к духо-центрической культуре христианского мира это наследие включили в нее. Классический мир начали рассматривать в качестве предшественника мира христианского. На протяжении многих веков человек станет в делах интеллектуальных обращаться к авторитету религии или классики. Из классиков первым числится Аристотель, наследие которого ценится выше всего. Если его не смогли причислить к лику святых, то духовенство относится к нему по меньшей мере как к своего рода пророку.
Прямое доказательство заключалось в выдающемся системном и рациональном достижении средневековой схоластики. Такое название присвоили интеллектуальному усилию по проникновению в суть христианского учения. Сила схоластики лежит в ее широте охвата явлений жизни, блестяще, как нигде, проявившемся в труде аквинцев Summa Theologica, который выше всего ценится за его конечное достижение и тонкий синтез. Его составители попытались описать все явления. Его слабость лежит в плоскости нежелания авторов обратиться к созерцанию и эксперименту. Христианство обеспечило средневековому уму мощную подготовку в логическом мышлении, но совсем немногие мыслители, обособленные и не похожие на других людей, смогли смутно разглядеть возможность прорыва через авторитет к действительно экспериментальному методу.
Как бы там ни было, внутри христианских культурных достижений можно разглядеть первые признаки освобождения от закрытого мира раннего Средневековья. Как это ни парадоксально, но христианский мир обязан им исламу, хотя на протяжении долгого времени сохранялось глубокое подозрение и страх в отношениях простолюдинов к арабской цивилизации. К тому же не следует забывать о невежестве; перевод Корана на латынь появился только в 1143 году. Непринужденные и терпимые отношения между верующими и иноверцами (обе стороны относились друг к другу именно так) встречались очень редко. Сосуществование двух этих культур наблюдалось, прежде всего, на Сицилии и в Испании. В XII и XIII веках там славно поработали переводчики, совершившие великое дело. К германскому королю и императору Священной Римской империи Фридриху II относились с глубочайшим подозрением потому, что наряду с гонениями на еретиков он одновременно приглашал евреев с сарацинами к своему двору в Палермо. Еще одним особенно важным местом считалась древняя столица вестготов город Толедо. В таких местах писцы переписывали с подлинников и копий труды на латыни, которым предстоит пользоваться огромным спросом на протяжении ближайших шести веков. Работы Евклида сначала переписывали от руки, а потом издавали полиграфическим способом. В конечном счете тираж его трудов превысил тираж любого другого автора, кроме Библии, – по крайней мере, до XX века. Они стали фундаментом математической науки Западной Европы и сохраняли это свойство вплоть до XIX века. Таким манером эллинистический мир снова превратился в источник орошения мышления европейцев.