Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
При Иннокентии III папские притязания на монаршью власть достигли новой высоты теоретического обоснования. Правда, Иннокентий не стал слишком зарываться, как это делал Григорий VII. Он не решился замахиваться на абсолютную полноту светской власти повсеместно в западном христианском мире, зато признал, что папство своей властью передало империю от греков к франкам. Внутри церкви его власть ограничивалась всего лишь издержками бюрократической машины, через которую ему приходилось действовать. Папская власть до сих пор часто применялась в поддержку преобразовательных предложений, что показывало, как много предстояло еще сделать. Церковное безбрачие становилось явлением более частым и широко распространенным. Среди новых привычек, навязанных церкви в XIII веке, появились частые индивидуальные исповеди, служившие действенным инструментом контроля в обществе, одержимом беспокойством и мыслящем в строго религиозном духе. Среди догматических нововведений с XIII века внедрялась теория пресуществления, означавшая мистический процесс фактического присутствия плоти и крови Христа в хлебе и вине, подававшемся во время обряда причастия.
Окончательное крещение Европы на переломе Средневековья представляло собой величественное зрелище. Реформа монастырского устава и папская автократия соединялись с интеллектуальным усилием и вложением нового богатства в архитектуру, которой предназначалось ознаменовать следующую вершину христианской истории после эпохи Отцов Церкви. Фундаментальные основы такого достижения могли лежать в развитии интеллектуальных и духовных качеств творцов, и нагляднее всего они отображались в камне. То, что мы теперь считаем «готической» архитектурой, было творением описываемого здесь периода. Она определила особенности европейского пейзажа, над которым до прихода железной дороги доминировали или который перемежали церковные башни со шпилями, возвышавшимися над городками. До XII века крупнейшими церковными сооружениями служили обычно здания монастырей; тогда, особенно в Северной Франции и Англии, началось строительство поразительной серии соборов, которые составляют величайшую славу европейского искусства и вместе с замками представляют главный архитектурный стиль Средневековья.
Тогда явно наблюдалось массовое воодушевление народа, готового на огромные вложения капитала в строительное дело, хотя сегодня трудно проникнуть в его умонастроения, толкавшие на такие великие свершения. Подобный пример можно поискать у энтузиастов XX века, взявшихся за исследование космоса, только тогда придется абстрагироваться от самих размеров этих грандиозных сооружений. Они служили одновременно подношениями Богу и важным инструментом евангелизма и просвещения на земле. По их огромным нефам и приделам проходили процессии с реликвиями и толпы паломников, прибывавших полюбоваться ими. Витражи храмов украшались сюжетами из библейского откровения, ставшего стержнем европейской культуры; на их фасадах устанавливали нравоучительные изображения судьбы праведников и грешников. Через них христианство достигало еще большей публичности и всеобщности. Опять же, не представляется возможной оценка полного впечатления, которое эти величественные церкви оказывали на средневековых европейцев, без напоминания нам самим, насколько большим был контраст их величия по сравнению с реальностью повседневной жизни, чем нам это представляется сегодня.