Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Помимо того, что ислам оказал на христианский мир великое политическое, вещественное и интеллектуальное воздействие, это вероучение получило распространение далеко за пределами мира арабской гегемонии – в Центральной Евразии – в IX веке, в Индии – между VIII и XI веками, а также в XI веке за пределами Судана и до Нигера. Между XII и XVI веками новые территории Африки становятся мусульманскими; ислам остается сегодня вероисповеданием, наиболее стремительно завоевывающим этот континент. В Китай ислам проник в VIII веке и стал там важной религией благодаря обращению в ислам монголов в XIII веке. В XV и XVI веках он, преодолев Индийский океан, попал в области обитания малайских племен. С собой его несли миссионеры, переселенцы и купцы, но, прежде всего, арабы, двигались ли они с караванами в Африку или вели свои дау (одномачтовые арабские каботажные суда) из Персидского залива и Красного моря в Бенгальский залив. А в XVI и XVII веках даже случится последнее вторжение носителей исламской веры в Юго-Восточную Европу. Здесь следует обратить внимание на замечательное достижение носителей представлений, в распоряжении которых с самого начала не находилось никаких ресурсов, кроме горстки семитских племен. Но, несмотря на все великие достижения прошлого, ни одно арабское государство больше так и не смогло снова обеспечить единство ислама после X века. Даже арабскому единству предназначалось остаться всего лишь мечтой, хотя мечта эта лелеется до сих пор.
3
Византия и сфера ее господства
В 1453 году, или спустя 900 лет после кончины Юстиниана I, Константинополь пал перед полчищами язычников. «Никогда не случалось раньше и никогда больше не случится события ужаснее», – отметил один греческий летописец. На самом деле он стал свидетелем события великого исторического звучания. Никто в Европе не был к нему готов; оно потрясло весь христианский мир. Это событие коснулось не просто государства: наступил конец самому Риму. Наконец-то пришло избавление от цивилизации, унаследованной от классического Средиземноморья; если кто-то видел в этом такую же глубокую перспективу, как записные энтузиасты, которые обнаружили в нем возмездие за разрушение греками Трои, то на самом деле речь шла о прекращении существования традиции, насчитывавшей две тысячи лет. И если абстрагироваться от языческого мира эллинской культуры и Древней Греции, тогда тысяча лет христианской империи в самой Византии производила достаточное впечатление, чтобы видеть в ее кончине нечто глобальное по масштабу, подобное сдвигу земной коры.