Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
С окончанием холодной войны обнаружилось, что Европа представляет собой нечто большее, чем географическое понятие, которым оно казалось до того момента. Однако находилось гораздо меньше, чем прежде, причин заниматься поиском некоей врожденной европейской сущности или духа, не касаясь уже европейской цивилизации, считавшейся основным источником мировой цивилизации как таковой. Она представлялась, как всегда, набором национальных культур, живо откликавшихся на свою собственную внутреннюю динамику, ведь с наступлением XXI столетия практически не просматривалось признаков европейского патриотизма, способного подобно старинным национальным убеждениям тронуть душу народных масс всем тем, что удалось свершить с момента заключения Римского договора. Активность граждан на выборах депутатов Европейского парламента упала повсеместно, кроме тех стран, где участие в выборах было обязательным. Языковое высокомерие угрожало толковому функционированию учреждений и ведомств ЕС, громадная, лишенная упорядоченности сложность которых уже сбивала с толку тех, кто рискнул заняться поиском в них политической логики. И надо сказать откровенно, идея единой Европы широкой публике порядком поднадоела.
Но следует упомянуть и большие достижения. Прежде всего, Европейский союз представлял собой сообщество конституционных демократических государств и первую успешную попытку объединения Европы без опоры на гегемонию единственной какой-нибудь нации. На заре XXI столетия к тому же ЕС формировался в условиях поднимающихся экономических штормов, но в конечном счете удалось добиться очевидного экономического успеха. Население государств – участников Союза приближалось к 500 миллионам человек, и ему принадлежало примерно 75 процентов объема мировой торговли (львиная доля приходилась на его собственную внутреннюю торговлю). Его ВВП в 2010 году превышал ВВП США и считался в три раза больше, чем ВВП Японии. Европа числилась одним из трех главных локомотивов мировой экономики, появившихся за предыдущие 50 лет. Европейцев явно волновало то, куда они движутся, зато к ним желали бы присоединиться очень многие аутсайдеры.
В 1989 году оставалось еще много сомнений относительно будущего направления движения Китая. Дело даже не в том, что руководству правящей коммунистической партии бросали вызов представители известных кругов в составе низовых сословий, с которыми китайские коммунисты могли бы управиться с применением откровенной силы, ведь в ряде секторов народного хозяйства наблюдалось замедление роста. Дэн Сяопин, затеявший экономические реформы 10 лет тому назад, в своем преклонном возрасте (ему исполнилось 85 лет), когда в 1989 году сложилась угрожающая ситуация, взял на себя ответственность за принятие политических решений и теперь приступил к проведению своей последней в жизни кампании. Во время своей поездки по южным провинциям в 1992 году дедушка Дэн осудил тех, кто видел в политической перегруппировке синоним экономического отката. Дэн Сяопин потребовал энергичнее заниматься реформами и предоставить условия для развития частного предпринимательства. К тому времени застойные явления 1989 года уже ушли в прошлое, и с 1992 года Китай вступил в фазу неимоверно ускоренного роста, когда его ВВП на протяжении последующих 14 лет в среднем увеличивался больше чем на 10 процентов.