Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
На протяжении 30 с лишним лет внутри общего рынка, Европейского сообщества и ЕС происходила известная культурная конвергенция. Процесс стандартизации в потреблении тем не менее происходил больше благодаря не европейской политике, а отличающейся повышенной проницаемостью организации сбыта товаров и расширению международных связей на бытовом уровне (его исход зачастую по сложившейся привычке относили к «американизации»). И такого свойства медленная конвергенция, в том виде, как она сознательно навязывалась, скажем, в сельском хозяйстве, обходилась очень дорого, а общая аграрная политика ЕС вполне оправданно раздражала избирателей, далеких от аграрной сферы. Этот Союз выглядел немощным к тому же в проведении внешней политики; он откровенно провалил серьезные испытания, связанные с развалом Югославии. Большие сомнения тем самым все еще нависали над будущим Европы с наступлением XXI столетия. Среди них следует отметить проект по внедрению единой европейской валюты. Притом что аргумент в ее пользу всегда носил преимущественно политический привкус, поборники данного проекта обещали большую экономическую выгоду от введения общей европейской валюты. Они рассуждали по поводу связанных с ней возможных понижений цен и процентных ставок. В качестве страховки обращалось внимание на то, что власти государств зоны единой валюты утратят контроль над важными аспектами их экономической жизни. Единая валюта на самом деле подразумевала дальнейший отказ от суверенитета.
Политики ломали голову над тем, что подумают избиратели, когда придется делать выбор и до них дойдут последствия создания валютного союза. Ответ тем не менее лежал на поверхности: если валютный союз провалится и расширение ЕС не состоится, тогда дело может ограничиться всего лишь одним таможенным союзом.
Когда в Германии Гельмут Коль проиграл на выборах в ноябре 1998 года и Герхард Шредер, как первый канцлер-социалист единой страны, занял свой пост, никакого изменения в политике немецкого правительства, снова выступавшего за создание валютного союза, не произошло. Французское правительство стояло точно на таких же позициях. Датчане со шведами совершенно определенно отказались от участия в таком предприятия. В Великобритании новое лейбористское правительство Тони Блэра, избранного подавляющим большинством голосов в 1997 году, опасливо высказывалось в пользу дальнейшей интеграции, но все-таки отказалось присоединиться к валютному союзу до тех пор, «пока не придет удобное время», и обозначенное время не настало за весь первый период правления Лейбористской партии, продолжавшийся 10 лет. Но 1 января 2002 года граждане подавляющего большинства стран членов ЕС получили первую со времен Карла Великого общую валюту. Ради понятного предотвращения оскорбления национальных чувств и даже полного устранения его вероятности все эти великие исторические названия денег – короны, флорины, франки, марки, талеры и много что еще – пришлось заменить словом «евро». К середине первого десятилетия XXI века банкноты и монеты евро считались уже единственным законным средством платежа среди 300 миллионов граждан 12 государств зоны общей валюты, и их даже признали в государствах и на территориях за пределами ЕС, таких как Черногория и Косово.