Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Невиданную до того непокорность начали проявлять национальные меньшинства ряда западноевропейских стран. Испанию терроризировали баскские сепаратисты. В Бельгии предъявляли друг другу претензии валлоны и фламандцы. Самым поразительным случаем можно назвать обстановку в Северной Ирландии. Путь к политическому урегулированию там с 1990 года загородили противоречия между юнионистами и националистами. В 1998-м на помощь британским властям пришло ирландское правительство, и совместными усилиями при всем их сопротивлении официальных предводителей Шинн Фейн и ольстерских унионистов удалось убедить пойти на уступку в том, чтобы согласиться на проведение всеобщего ирландского референдума, предложенного ради невиданного расширения правовых гарантий для националистического меньшинства на севере и исторической связи севера с Соединенным Королевством. Так называемым Соглашением Страстной пятницы на самом деле подразумевалось коренное изменение в том, что в будущем должен был означать суверенитет короны (и мимоходом все пошло гораздо дальше, чем меры по передаче полномочий, которую британское правительство одновременно осуществляло в Шотландии и Уэльсе). Всем этим предполагалось предохранить данную провинцию от террористических проявлений, терзавших ее население на протяжении почти 30 лет.
С 1986 года на обложках паспортов, выдававшихся гражданам государств – членов EC, появились слова European Community (Европейское сообщество), а также название государства, где паспорт выдавался. На практике, однако, у данного Сообщества нарастал ворох затруднений. Притом что чиновники центральных учреждений в виде Совета министров государств-членов, Европейской комиссии и Верховного суда продолжали усердно трудиться и их решения требовали утверждения местных правительств, в сфере политики, например при обсуждении проблем рыболовства и транспорта, возникали шумно обсуждавшиеся противоречия. Еще одним источником конфузов оказалось колебание курса валют и нормативных нестыковок, ставших особенно заметными после прекращения свободного обмена американского доллара, внедрения в 1971 году Бреттон-Вудской валютной системы и нефтяного кризиса. Все-таки в 1980-х годах появились убедительные доказательства вселяющих надежды экономических достижений. В 1970-х годах Соединенным Штатам вернулся статус главного получателя иностранных инвестиций, утраченный в 1914 году, и две трети привлеченного американцами тогда капитала поступило из Европы. К тому же Западной Европе принадлежала крупнейшая доля в мировой торговле. Появилось множество бедных аутсайдеров, загоревшихся желанием присоединиться к организации, соблазнявшей своим богатством. Грецию приняли в ЕС в 1981 году, а Испанию с Португалией – в 1986-м.
В том же году появилось соглашение о том, что дальнейший шаг предстоит предпринять в 1992-м и перейти от простого таможенного союза к единому, интегрированному внутреннему рынку без границ. После трудных переговоров в декабре 1991 года положениями Маастрихтского договора удалось узаконить принципы функционирования единого европейского рынка и принять график образования не позже 1999 года всеобъемлющего экономического и валютного союза. Наконец-то через национальные границы свободно, без предварительного согласования или каких-либо помех должны были двинуться капиталы, товары, услуги и граждане ЕС. Исключения и особые условия пришлось зарезервировать для опасливых британцев. Преемник Маргарет Тэтчер на посту премьер-министра Джон Мейджор выступил в роли серой лошадки, но зато практически сразу же поставил свою страну в особое положение на переговорах в Маастрихте, возглавив на них стан раскольников.