Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Задолго до краха СССР все уже понимали, что происходящее в Европе затронет очень многое в нашем мире и мало что останется на прежнем месте. Немедленно после окончания холодной войны по всему континенту и за его пределами с новой силой обострились старые проблемы самоосознания наций, а также появились новые вопросы. Думающие представители народа по-новому взглянули на себя и другие нации в свете того, что в скором времени оказалось кое для кого зарей возрождения; ночные кошмары развеялись, но проступили и тревожные пейзажи. Пришло время снова задавать фундаментальные вопросы, касающиеся национальных особенностей, этнической и религиозной принадлежности, и некоторые из этих вопросов зазвучали зловеще. Во всемирной истории опять складывались новые определяющие обстоятельства.
Как-то между прочим с роспуском организации Варшавского договора исчезла не только одна половина системы обеспечения спокойствия в Европе, но вторая ее половина в виде НАТО тоже подверглась изменению. Развал СССР, выступавшего мощным потенциальным противником, лишил НАТО не только смысла существования, но и его основной роли. Как французское блюдо под названием бланманже в теплой комнате, НАТО начало оседать. Даже если, как считал кое-кто, все-таки случится возрождение России в ее естественном состоянии и на Западе она снова станет угрозой, отсутствие повода для идеологического противостояния потребует от потенциального противника его все равно изобрести. Руководители государств бывшего социалистического содружества запросились в НАТО. В 1999 году членами его стали Польша, Венгрия и Чешская Республика, через пять лет к ним присовокупили Словению, Словакию, Болгарию, Румынию и Прибалтийские республики. В нарушение всех обещаний, данных президентом США Джорджем Бушем Михаилу Горбачеву в 1990 году, НАТО расползлось не только до границ Советского Союза, но и на его территорию. Этот западный союз превратился в инструмент для соединения практически всей Европы (без России, разумеется) с США. Однако предназначение его военной мощи по-прежнему оставалось абсолютно туманным, даже притом, что в середине 1990-х годов американская администрация стала воспринимать НАТО в качестве механизма воздействия на новые европейские проблемы, который откровенно применялся в бывшей Югославии, и для использования за пределами европейской зоны.
После холодной войны судьбы народов Восточной и Юго-Восточной Европы казались впервые в XX веке полностью и со всей очевидностью переданными в их собственное распоряжение. Подобно старым династическим империям или импровизациям немецких и итальянских диктаторов во Второй мировой войне коммунистические подпорки в этих областях теперь рухнули. То, что вновь возникло из вроде бы надежно похороненного исторического прошлого, а также всплывшего в памяти или изобретенного сызнова, подчас выглядело обескураживающим. Словаков не устраивало включение в состав Чехословакии, но в самой Словакии проживал большой процент венгерского населения точно так же, как в Румынии. Венгры теперь могли более открыто сетовать на недостойное обращение с ними и к северу, и к востоку от их границ. Главное состояло в том, что старые проблемы стремительно обострялись, перерастая в невиданное прежде насилие и кризис на территории бывшей Югославии. В 1991 году, когда правители всех бывших республик югославской федерации объявили о своей независимости, войны пошли между местными сербами и новыми властями Хорватии и Боснии с Герцеговиной. Сербские меньшинства там получили поддержку со стороны правительства в Белграде, возглавляемого воинственным сербским националистом Слободаном Милошевичем, и остатками югославской армии.