Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Гражданская война в Боснии и Герцеговине сопровождалась жесточайшими злодеяниями против мирного населения, невиданными в Европе со времен Второй мировой войны, ведь представители трех главных этнических групп – сербы, хорваты и мусульманские боснийцы – пытались взять под свой контроль максимальную территорию, часто по мере продвижения вытесняя другие группы населения. В Сребренице сербские войска в 1995 году уничтожили несколько тысяч мирных боснийцев, и они же держали в осаде боснийскую столицу город Сараево с 1992 по 1995 год. Чиновники из Европейского союза (так теперь называлось Европейское сообщество) и администрации США от вмешательства в тогдашние события воздерживались, и только в силу военных поражений сербы согласились на подписание соглашения, заключенного в декабре 1995 года в Дейтоне (штат Огайо, США). Из спокойной территории совместного проживания самых разных этнических групп Босния и Герцеговина превратилась в страну, где зародилось понятие «этническая чистка». То есть изгнание силой народов, названных врагами государства. Правители Хорватии воспользовались неблагоприятным для сербов поворотом военных событий на территории югославских республик, чтобы захватить Сербскую Краину и изгнать оттуда сербское большинство населения. Пережив одну катастрофу за другой и совсем не преуспев в «деле защиты», Милошевич в 2000 году в конечном счете покинул свой пост, после того как его жесткая политика в населенной албанским большинством области Косово послужила поводом для вмешательства НАТО, выступившего против его войск. Опасавшиеся повторения боснийских злодеяний западные союзники наконец-то пришли к соглашению на совместную военную операцию.
Итак, в начале 1990-х годов миллионам восточных европейцев достались тяжелейшие проблемы и трудности жизни. Согласия между ними пока что не существовало. Поскольку в этом регионе правили настроенные на модернизацию политические верхушки, они, действуя с пользой для народа или не совсем, обычно принадлежали к прежней коммунистической иерархии. В отсутствие достойной смены в странах бывшего социалистического содружества продолжали заниматься государственными делами профессионалы своего дела, управленцы и специалисты, сделавшие карьеру в так называемых коммунистических структурах. Еще одной проблемой была изменчивость настроений среди населения, теперь свободного в своем волеизъявлении, а народ преодолел эйфорию, возникшую у него на этапе политической революции. Вместо нее пришла ностальгия по несомненной безопасности прежних времен. Народ начал искать новое основание для придания законности своему государству и единственным достойным кандидатом для него зачастую видел национализм, на протяжении многих веков соблазнявший политиков прошлого. Всплыло былое стремление к племенному обособлению и химерные примеры того, что якобы на самом деле происходило в прошлом.
Кое-какие древние конфронтации закончились весьма трагически в годы Второй мировой войны. Самым ужасным и величайшим примером считается холокост, как была названа попытка нацистов по искоренению еврейского народа и завершению периода, когда Восточная Европа считалась центром мирового еврейства. В 1901 году там проживало три четверти евреев нашей планеты, и большинство из них на территории Российской империи. Теперь в тех местах, население которых когда-то общалось на идише, проживает чуть больше 3 процентов евреев. В наши дни почти половину евреев планеты следует искать в США и еще половину – в Израиле. В Восточной Европе руководство коммунистических партий, активно эксплуатировавшее традиционный массовый антисемитизм (в том числе в Советском Союзе), поощряло отъезд евреев погромами и судебными преследованиями. В ряде стран все, что в 1945 году оставалось от еврейского населения как существенного демографического элемента, в этой связи теперь фактически исчезло. 200 тысяч польских евреев, выживших к 1945 году, в скором времени снова стали жертвами традиционных погромов и притеснений. К 2010 году тех, кто не эмигрировал, оставалось всего лишь 3 тысячи человек – менее чем одна сотая процента населения. Сердце былого восточноевропейского еврейства остановилось.