Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В августе 1989 года Валенса объявил о намерении «Солидарности» поддержать коалиционное правительство Польши; Горбачев предложил тогдашнему польскому руководству принять это (к тому времени ряд советских воинских частей уже вывели с территории ПНР). В сентябре правительством Польши становится коалиция, большинство которой составляли представители «Солидарности», а возглавил ее первый с 1945 года премьер-министр некоммунист. Вскоре Запад пообещал экономическую помощь. К Рождеству 1989 года Польская Народная Республика сошла со сцены, и снова второй раз за текущее столетие из могилы восстала историческая Республика Польша. Важнее всего оказалась роль Польши как авангарда движения Восточной Европы к свободе. Серьезность тех событий для себя очень скоро осознали руководители остальных стран социалистического содружества и не на шутку испугались. Пусть даже в различной степени, но вся Восточная Европа теперь подвергалась воздействию нового фактора: выросшего потока информации о некоммунистических странах, поступавшей прежде всего по каналам западного телевидения (надежнее всего принимавшихся на территории ГДР). Процесс критики тогдашних властей соцстран стимулировался свободой передвижения, доступом к иностранным книгам и газетам, и не в одной только Польше. Несмотря на разрозненные смехотворные попытки продолжать контроль над информацией (в Румынии все еще требовалась регистрация в государственных органах всех пишущих машинок), изменение в сознании граждан уже шло полным ходом.
То же самое происходило и в Москве. Горбачев пришел к власти на самой заре таких событий. Пять лет спустя никто уже не сомневался в том, что с приходом к власти в СССР Горбачева произошли революционные институциональные перемены, коммунистическая партия лишилась власти, которая перешла к оппозиционерам, в основном в республиках Союза. Они начали требовать большей или меньшей степени автономии. Еще до наступления конца создавалось впечатление, что Горбачев занимается подрывом своей собственной власти. Парадокс состоял еще и в том, что экономическая картина в СССР выглядела все хуже и тревожнее. Все прекрасно видели, что переход к рыночной экономике, будь то медленный или стремительный, принесет громадные тяготы многим советским гражданам, если не подавляющему большинству, чего никто заранее предусмотреть не смог. К 1989 году стало ясно, что советское народное хозяйство утратило контроль со стороны правительства и валится в пропасть. Как всегда в советской истории, модернизацию затеяли в центре, откуда она должна была распространяться на места через авторитарные структуры власти. Но в сложившихся тогда условиях на такой порядок рассчитывать не приходилось в силу сопротивления номенклатуры и руководства административно-командной системы экономики, а затем, то есть в конце десятилетия, из-за откровенного и стремительного разложения центральной власти.
К 1990 году остальному миру досталось намного больше информации об истинном положении дел в Советском Союзе и настроении его народов, ведь раньше о них за рубежом никто практически ничего не знал. Мало того что теперь появилась возможность для откровенного выражения общественного мнения, свою роль сыграла гласность, когда появились первые результаты исследований настроений в обществе через опросы. Посыпались скорые и резкие суждения: жесткая дискредитация КПСС и номенклатурных работников, пусть даже к 1990 году не столь далеко идущая, как была в ряде стран Варшавского договора; гораздо удивительнее было то, что давно разгромленная и смирившаяся со своим незавидным положением православная церковь сохранила большое уважение и авторитет, каких не осталось у остальных государственных атрибутов отжившего свое марксистско-ленинского режима.