Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Так получалось, что хозяйственный провал нависал повсеместно наподобие грозовой тучи над любыми попытками либерализации политических процессов. К 1989 году советские граждане, а также иностранные наблюдатели заговорили о вызревавших условиях гражданской войны. С ослаблением железной хватки прошлого высвобождалась дремавшая до тех пор мощь националистических и местнических настроений, поощрявшихся к тому же экономическим крахом и безвластием. Закончился период истории протяженностью 70 лет, когда воспитывался новый тип общественной единицы под названием «советский человек», и на территории СССР снова появились народности, отличавшиеся друг от друга точно так же, как прежде. Население ряда республик из 15 составлявших Советский Союз (прежде всего Латвии, Эстонии и Литвы) не заставило себя ждать и начало демонстрировать неудовлетворенность своей судьбой. Их руководство возглавило процесс политических изменений. Власти Азербайджана и Армении затеяли междоусобицу, осложненную к тому же тенью исламского мятежа, нависшей над всем Союзом в целом. Положение усугубляли те, кто распускал слухи об опасности военного переворота; о военачальниках, недовольных провалом в Афганистане, стали говорить как о потенциальных бонапартистах.
Признаки распада государства продолжали множиться, хотя Горбачев преуспел в том, что смог формально расширить собственные номинальные полномочия. Беда, однако, состояла в том, что ответственность за все провалы тоже ложилась лично на него. Вслед за провозглашением литовским парламентом отмены аннексии их республики 1939 года пришлось заниматься сложными переговорами с руководством Латвии и Эстонии, также потребовавшим выхода из состава СССР, но в несколько иных формулировках. Горбачев не противодействовал этому, но добился соглашения с Прибалтийскими республиками о продолжении ими оказания определенных практических услуг СССР, что оказалось для него началом конца политической карьеры. Период лавирования между группами реформаторов и консерваторов, когда Горбачев бросался то к одним из них, то к другим, пытаясь сохранить равновесие сил, закончился к концу 1990 года компромиссами, которые больше не работали. Участие солдат и сотрудников КГБ в репрессивных акциях в Вильнюсе и Риге в начале 1991 года не возымело желаемого действия. Ведь к тому времени руководство девяти советских республик или объявили о собственном суверенитете, или пользовались значительной степенью независимости в отношении союзного правительства. Кое-кто из них провозгласил официальными местные языки, а кто-то переподчинил себе союзные министерства и ведомства. Руководство системообразующей Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР) собралось заняться экономикой самостоятельно, без оглядки на союзное правительство. Украина взялась за создание собственной армии. После мартовских выборов Горбачев снова попытался встать на путь реформ и поиска формата нового союзного соглашения, положениями которого он рассчитывал сохранить некоторую руководящую роль для Советского государства. Мир взирал на это в смущении.
Польский пример приобретал все больше подражателей в остальных странах социалистического содружества по мере того, как они осознавали отсутствие у властей СССР, раздираемого противоречиями и практически парализованного, способности на вмешательство в их внутренние дела ради сохранения у власти своих ставленников в бюрократии из состава коммунистических партий. Паралич Москвы стал фактором, определившим их судьбу после 1986 года. Венгры двигались к экономической либерализации практически так же стремительно, как те же поляки, даже откровенно опережая в политических изменениях, но самый существенный вклад в развал коммунистической Европы они внесли в августе 1989 года. Немцам из ГДР тогда разрешили свободно посещать Венгрию в качестве туристов, хотя целью этих «туристов», как все прекрасно знали, было обращение по поводу предоставления политического убежища в посольстве и консульских представительствах Федеративной Республики Германии. Когда в сентябре венгры полностью открыли свои границы (и в Чехословакии последовали их примеру), этот поток «туристов» превратился в половодье. За три дня 12 тысяч восточных немцев перебрались через эти страны на Запад.