Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Такие огромные изменения в международных отношениях нельзя было провести без далекоидущих последствий для остальных стран. В конце 1980 года мало нашлось бы причин полагать, будто народам Восточной Европы и Советского Союза предстояло пережить невзгоды, идущие в сравнение разве что с испытаниями 1940-х годов. Зато уже всем стало ясно, что народам европейских коммунистических стран приходилось все труднее обеспечивать даже те скромные темпы роста народного хозяйства, которых они достигли. Сравнение с рыночной экономикой капиталистического мира становилось все больше не в их пользу, хотя оно казалось совсем не противоречащим вердиктам 1953, 1956 и 1968 годов или советской власти в Восточной Европе. Панцирь, обеспечиваемый Варшавским договором, казался все еще способным консолидировать социальные и политические изменения, созревавшие 30 с лишним лет (а то и больше, если кому-то хочется принять в расчет великие навязанные изменения Второй мировой войны и ее последствия).
Коммунистическая Европа на первый взгляд выглядела поразительным монолитом. В каждой стране восточного блока была своя единственная правящая партия; карьеристы связывали с ней свою судьбу наподобие того, как в старину корыстные люди тянулись ко дворам и покровителям, а также церкви. На Западе считали, что у каждой такой страны (и в первую очередь в самом СССР) существовало к тому же невероятное и непостижимое прошлое, не поддающееся ни поминовению, ни порицанию, зато груз этого прошлого тяготел над интеллектуальной жизнью и политическим дискурсом, действуя на них разлагающе. В народном хозяйстве восточноевропейских стран сложилось такое положение, что капиталовложения в тяжелую промышленность и средства производства поначалу вызвали бурный рост (более энергичный в одних государствах, чем в других), а затем появилась международная система торговых соглашений между коммунистическими странами во главе с СССР с последующим приданием ей необходимой жесткости через централизованное планирование. Развитие промышленности стран социалистического содружества было чревато ущербом окружающей среде и возникновением проблем в сфере народного здравоохранения, скрываемых под видом вопросов государственной безопасности. Все масштабнее и заметнее становилась также проблема обеспечения населения всевозможными потребительскими товарами; считавшиеся обычными в Западной Европе, они все еще оставались большой роскошью в восточноевропейских странах, отрезанных в то время от преимуществ международной хозяйственной специализации.
К середине 1950-х годов частную собственность на землю в Восточной Европе по большому счету отменили, заменив ее собственностью кооперативной и совхозной, хотя внутри такой во многом однородной системы со временем появились самые разнообразные варианты. В Польше, например, около четырех пятых сельхозугодий при советской власти в конечном счете возвратили в распоряжение частных владельцев. Производительность аграрного сектора в странах социалистического лагеря осталась низкой, однако урожаи сельскохозяйственных культур достигали от половины до трех четвертей урожая стран Европейского сообщества. К 1980-м годам все эти государства с точки зрения экономики признали в разной степени несостоятельными, разве что за исключением одной только Восточной Германии. Но даже в ГДР размер ВВП на душу населения по итогам 1988 года оценивался на уровне всего лишь 9,3 тысячи долларов США по сравнению с 19,5 тысячи в ФРГ. Проявлялись и многочисленные иные проблемы. Сокращались капиталовложения в основные фонды, уменьшалась их доля в мировой торговле. Накапливалась задолженность в твердой валюте. В одной только Польше реальная заработная плата в 1980-х годах сократилась на 20 процентов.