Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Прошло совсем немного времени, и Китай приобрел первостепенное влияние на международной арене. Однако его настоящую самостоятельность долгое время приходилось прятать под личиной внешнего единства коммунистического блока и затянувшегося исключения из ООН по настоянию США. Китайско-советский договор о дружбе и сотрудничестве, заключенный в 1950 году, на Западе, и прежде всего в США, истолковали как очередное доказательство вступления Китая в холодную войну. Понятно, что режим в КНР относился к разряду коммунистических, в Пекине говорили о революции и свержении колониализма, и выбор китайского руководства ограничивался параметрами холодной войны. Однако с точки зрения нашего времени просматриваются намного более глубокие политические задачи, с самого начала стоявшие перед китайскими коммунистами. Просматривалось главное намерение китайских коммунистов, поставивших перед собой задачу восстановления Китайской державы в границах, существовавших на протяжении многих прошедших веков.
Сохранения за собой Маньчжурии и прочных связей с корейскими коммунистами уже достаточно для объяснения китайского военного вмешательства в корейскую войну, но этот полуостров к тому же долгое время служил предметом спора между имперским Китаем и милитаристской Японией. Китайская оккупация Тибета в 1951 году лишила надежды на собственное государство народ территории, на протяжении многих веков находившейся в вассальной зависимости от Китайской империи. Но сначала самое громогласное требование по поводу восстановления китайского контроля над собственной периферией касалось лишения права гоминьдановского правительства на Тайвань. Цины забрали себе этот остров в XVII веке, в 1895 году его захватили японцы, в 1945-м власти континентального Китая на очень недолгое время восстановили на нем свое правление; контроль над Тайванем превратился в архиважную задачу для руководства КПК. К 1955 году администрация США уделяла настолько большое внимание поддержке режима Гоминьдана, что сам президент заявил о готовности Вашингтона к защите не только самого Тайваня, но прилегающих к нему мелких островов у китайского побережья, считающихся важными для обеспечения его неприкосновенности. По поводу тайваньской проблемы, а также нравственной подоплеки необъяснимой измены китайцев, долгое время пользовавшихся покровительством американцев с их своекорыстной филантропией и миссионерским усердием, взгляды тех же американцев на китайские дела на протяжении больше десятка лет сформировались в буквальную одержимость, доходившую до такого предела, что, образно говоря, гоминьдановский хвост подчас вертел американской собакой. Опять же, в 1950-х годах одновременно власти Индии и СССР поддержали Пекин по проблеме Тайваня тем, что последовательно объявляли тайваньский вопрос исключительным внутренним делом китайцев; а проблема оставалась нерешенной. Тем большее постигло всех удивление, когда китайские коммунисты пошли войной и на Индию, и на Советский Союз.
Разногласия с Индией выросли из китайской оккупации Тибета. Когда в 1959 году китайцы еще крепче сжали свою хватку в этом районе, индийская политика все еще оставалась в основном сочувственной Пекину. Попытку тибетских изгнанников образовать свое эмигрантское правительство на индийской территории пресекли. Однако территориальные споры уже начались и привели к вооруженным столкновениям. Китайцы объявили о своем отказе признавать границу с Индией вдоль линии, проведенной во время британско-тибетских переговоров в 1914 году и никогда официально не признанной ни одним китайским правительством. Какие-то 40 лет существования назначенной кем-то границы едва ли что-то значили в тысячелетней исторической памяти китайцев. В результате осенью 1962 года начались намного более тяжелые бои, когда Дж. Неру послал войска и потребовал вывода китайских пограничников из спорной зоны. Индийцы понесли большие потери, однако вооруженные стычки прекратились в конце того же года по инициативе китайцев.