Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Кое-какие сложные предпосылки и процесс такого рода изменений представляются нескрываемым парадоксом: прошлый век отмечен невиданными по своим ужасным последствиям трагедиями и бедствиями по любым меркам, и все-таки он вроде бы покончил с большей, чем когда-либо, массой народу, верившей в то, что условия человеческой жизни во всем мире можно улучшать, предположим, бесконечно и поэтому таким улучшением следует заниматься. Истоки столь оптимистических отношений лежат в Европе, какой она была несколько веков тому назад; до недавнего времени они ограничивались культурой народов, происходящих с Европейского континента. Повсеместно можно наблюдать большой прогресс в этом деле. Мало кому дано сформулировать такую идею ясно или осознанно, даже по особой просьбе; зато ныне она получила значительно более широкое распространение, чем это было прежде, и из-за нее повсеместно меняется манера поведения.
Почти наверняка такие изменения происходили не столько из-за нравоучительных проповедей (хотя их тоже вполне хватало), сколько в силу материальных перемен, психологическое воздействие которых повсеместно способствовало дроблению «пищи традиции».
Во многих местах они служили первым понятным знаком того, что изменение представляется на самом деле возможным, что положение вещей не должно постоянно пребывать в своем привычном состоянии. Когда-то практически все человеческие сообщества состояли в основном из земледельцев, скованных одним и тем же набором заведенного порядка, обычаев, сезонных изменений, нищеты. В наши дни культурные пропасти внутри человечества (скажем, между европейским фабричным рабочим и таким же тружеником в Индии или Китае) часто выглядят огромными. Между фабричным рабочим и крестьянином пролегла культурная пропасть гораздо шире. Но даже тот же крестьянин начинает ощущать возможность для него перемен к лучшему. Из всех результатов европейского культурного влияния самым важным и неприятным представляется распространение убежденности в том, что перемены к лучшему не только возможны, но и желательны.