Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Путь, которым Германия снова пришла к состоянию войны в 1939 году, выглядит весьма извилистым. Всегда можно отыскать аргумент в пользу того, существовал ли шанс предотвратить окончательный исход. Важный момент ясно просматривается в том, что Б. Муссолини, изначально опасавшийся немецких устремлений в Центральной Европе, перешел на сторону Гитлера. После того как он становится объектом критики британских и французских политиков за его агрессивное предприятие в Эфиопии, в Испании вспыхнула гражданская война, когда группа генералов подняла бунт против левого крыла политиков, находящихся у власти в их республике. Гитлер и Муссолини оба послали контингенты своих войск в поддержку человека, появившегося там в качестве лидера повстанцев, – генерала Ф. Франко. Их поступок больше, чем какой-либо другой отдельный факт, придал идеологический оттенок расколу Европы. Гитлера, Муссолини и Франко теперь причислили к фашистам, и советская внешняя политика начала координировать помощь правительству Испании со стороны западных государств тем, что позволила местным коммунистам прекратить нападки на остальные партии левого политического фланга и поощрять Народные фронты. Таким образом, события в Испании следовало рассматривать как конфликт между правым и левым движениями в его рафинированной форме; в таком взгляде наблюдается значительное искажение действительности, но его приверженцы поощряли народ представлениями о Европе как континенте, разделенном на два лагеря.
Британское и французское правительства к этому времени прекрасно осознавали все сложности в налаживании конструктивных отношений с властями Германии. В 1935 году Гитлер уже объявил о начале создания полноценных германских вооруженных сил (запрещенных в Версале). До завершения их перевооружения они оставались очень слабыми. Обретение ими достаточной боеспособности немцы продемонстрировали миру, когда их войска вернулись в «демилитаризированную» зону Рейнланд, объявленную таковой по условиям Версальского мирного договора. Чтобы помешать их вводу туда, никто не предпринял ни малейшей попытки. Воспользовавшись моментом, когда после гражданской войны в Испании общественное мнение народов Великобритании и Франции находилось в полном расстройстве, Гитлер осуществил оккупацию Австрии. Соблюдение условий Версальского договора, которыми запрещалось объединение Германии и Австрии, никто обеспечить не смог; французским и британским избирателям это можно было представить в виде действий закономерно пострадавших националистов. В Австрийской республике тоже давно нарастали внутренние затруднения. Аншлюс (как называлось объединение Австрии с Германией) случился в марте 1938 года. Осенью наступила очередь следующего захвата немцами чужой территории – части Чехословакии. На этот раз оправдание нашли в благовидных претензиях на самоопределение; отобранные области представляли важность с точки зрения будущей самообороны Чехословакии, но на них проживало многочисленное немецкое население. Та же судьба в следующем году ждала город Мемель, присоединенный к Германии под тем же самым предлогом. Гитлер последовательно воплощал в жизнь старинную мечту, забытую, когда армия Пруссии разбила войска Австрии, и мечта эта состояла в объединении всех земель немецкой нации в Великую Германию.
Чем-то вроде поворотного пункта считается расчленение Чехословакии. Оно случилось в силу ряда соглашений, заключенных в Мюнхене в сентябре 1938 года, где главными игроками выступали представители Великобритании и Германии. Так выглядела последняя крупная инициатива британского внешнеполитического ведомства в свете попыток успокоения Гитлера. Британский премьер-министр все еще крепко сомневался в перевооружении Германии, чтобы оказать достойное сопротивление, но к тому же надеялся на то, что возвращение последней значительной общины немцев из-под иноземного господства на их родину могло успокоить Гитлера и у него не остается повода для дальнейшей ревизии Версальского договора с его территориальным урегулированием, от которого теперь в любом случае остались одни клочья.