Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В 1922 году такого рода обращение А. Гитлера немецкий народ практически пропустил мимо ушей; зато в 1930-м с ним он получил 107 мест в немецком парламенте, то есть больше, чем досталось коммунистам, которых в парламент прошло 77 человек. Нацисты весьма ловко воспользовались в своих политических целях экономическим крахом, и худшее еще ждало впереди. Можно назвать несколько причин, почему нацисты собрали щедрый политический урожай, но самая главная из них заключается в том, что коммунисты потратили столько же энергии на борьбу с социалистами, сколько их остальные противники. Эта междоусобица фатально подрывала силы левого движения в Германии на протяжении всех 1920-х годов. Очередную причину следует видеть в том, что при демократической республике нагнетались антисемитские настроения. Они тоже усугублялись экономическим крахом. Антисемитизм, как и национализм, обладал своей привлекательностью, разделявшейся всеми сословиями как объяснение бед Германии, в отличие от точно такого же простого марксистского объяснения с точки зрения классовой войны, которое, естественно, вызывало враждебность у одних, а также (на что возлагались надежды) сочувствие у других.
К 1930 году нацисты показали, что обрели власть на своей земле. Они привлекли больше поддержки, а также на их сторону встали те, кто видел защиту от коммунизма в их драчливых уличных шайках, националисты, выступавшие за перевооружение страны и ревизию Версальского мирного урегулирования, и консервативные политики, считавшие Гитлера вождем партии наряду со всеми остальными, кто мог бы теперь представлять ценность в их собственной игре. Маневрирование усложнилось, но в 1932 году нацисты превратились в самую многочисленную партию немецкого парламента, хотя еще не располагавшую большинством мест в нем. В январе 1933 года президент республики призвал Гитлера занять государственный пост, положенный ему по конституционной норме права. Тут наступило время очередных выборов, в ходе которых монополия режима на радиовещание и запугивание политических противников все еще не обеспечили нацистам большинства мест; тем не менее они его добились, когда получили поддержку со стороны кое-кого из правых депутатов парламента, присоединившихся к ним, чтобы одобрить особые полномочия правительства. Важнейшим из них считалось управление государством посредством чрезвычайных постановлений. Так нацисты положили конец парламенту и парламентскому суверенитету. Вооруженные такими полномочиями, нацисты продолжили осуществлять радикальное разрушение демократических атрибутов государства. К 1939 году фактически не осталось ни одного сектора немецкого общества, не находившегося под их контролем по закону или под страхом репрессий. Консерваторы тоже проиграли схватку за власть. В скором времени они обнаружили, что нацистское вмешательство в сферу традиционно независимых ветвей власти может зайти очень далеко.
Как и сталинский Советский Союз, нацистский режим в значительной мере держался на устрашении, беспощадно применявшемся к его врагам. Прошло совсем немного времени, и его использовали против евреев, и пораженные европейцы стали очевидцами возрождения в одном из ее самых передовых обществ погромов периода средневековой Европы или царской России. Все на самом деле выглядело настолько невероятным, что много народу за пределами Германии с большим трудом верило в реальность происходящего. Замешательство по поводу природы нацистского режима затрудняло выработку тактики общения с ним. Кто-то видел в Гитлере всего лишь вожака националистического толка со склонностью по примеру Ататюрка к возрождению своей страны и утверждению ее правомерных притязаний. Кто-то усматривал в нем крестоносца, двинувшегося походом против большевизма. Но никакой примитивной формулой нельзя было очертить личность Гитлера или его цели (даже до сих пор не удалось преодолеть непримиримых разногласий по поводу того, что они собой на самом деле представляли), и разумное приближение к истине можно найти в простом признании того, что он выразил негодование и раздражение немецкого общества в их самых негативных и вредоносных формах, а также воплотил их в чудовищной степени. Когда его личности придали масштаб экономического бедствия, политического цинизма и благоприятной расстановки международных сил, он смог высвободить эти отрицательные качества за счет всех европейцев в целом, в том числе собственных соотечественников.