Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Верховное руководство КПК на протяжении некоторого времени продолжало надеяться на городское восстание; в провинциях же, однако, отдельные вожаки коммунистического движения по-прежнему придерживались указаний, сформулированных Мао Цзэдуном в Хунани. Они конфисковали поместья бежавших землевладельцев и организовывали местные советы трудящихся, то есть ловко пользовались традиционной крестьянской враждебностью к центральному правительству. К 1930 году они пошли дальше и сформировали свою армию в провинции Цзянси, где в Китайской Советской Республике насчитывалось (или только значилось на бумаге) 50 миллионов граждан. В 1932 году вожаки КПК покинули Шанхай, где находились на нелегальном положении, чтобы присоединиться к Мао Цзэдуну в том его пристанище. Свои усилия гоминьдановцы теперь направили на разгром армии коммунистов, но им сопутствовали постоянные неудачи. Им пришлось вести войну на два фронта в самый неподходящий момент, когда японцы оказывали сильнейший нажим. Последним великим усилием воли гоминьдановцы вытеснили коммунистов из их пристанища, и им пришлось совершить Великий северный поход в провинцию Шаньси, начавшийся в 1934 году. Он с тех пор служил сюжетом для многочисленных литературных произведений китайских коммунистов и вдохновляющим для рядовых членов партии событием. Прибывшие туда 7 тысяч выживших в походе бойцов получили поддержку со стороны местных коммунистов, но рассчитывать на спокойную жизнь им не приходилось; только потребность в оказании сопротивления японцам послужила препятствием тому, чтобы гоминьдановцы расправились с ними до конца.
Осознанием внешней угрозы объясняются эпизодические очерки о возобновлении взаимодействия КПК и Гоминьдана ближе к концу 1930-х годов. К тому же свою роль сыграло новое изменение в политике Коминтерна; наступила эпоха повсеместных Народных фронтов, когда коммунисты вступали в союзы с идейно близкими партиями. Гоминьдановцев тоже обязали умерить свои проклятия в адрес иноземцев, и тем самым они завоевали некоторое сочувствие в Великобритании, а главное – в Соединенных Штатах Америки. Но ни взаимодействие с коммунистами, ни сочувствие европейских либералов не спасло режим китайских националистов от перехода к обороне, когда японцы в 1937 году предприняли решительное наступление.
«Китайский инцидент», как японцы продолжали его называть, растянулся на восемь лет сражений, причинивших народу Китая тяжелейший нравственный и физический ущерб. Он приравнивался к развязыванию Второй мировой войны. В конце 1937 года китайское правительство в целях безопасности перебралось на далекий запад, в Чунцин, ведь в это время японцы заняли все важные северные и прибрежные районы Поднебесной. Осуждение японцев в Лиге Наций и советские поставки самолетов казались одинаково тщетными для прекращения резни. Единственным позитивным моментом в первые черные годы войны выглядел невиданный подъем патриотического единства в Китае; коммунисты и националисты в равной степени видели, что на кону стоят завоевания их национальной революции. Это осознавали и японцы; на оккупированных территориях они поощряли возрождение конфуцианства и укрепление власти коллаборационистов, преданных идее укрупненной восточноазиатской сферы совместного процветания (разумеется, под эгидой Токио).