Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Здесь обратите внимание на второй изъян революции 1911 года: она не обеспечила основания для соглашения по поводу дальнейшего прогресса. Сунь Ятсен сказал, что перед тем, как заниматься решением социальных проблем, следует разобраться с национальным вопросом. Но большие разногласия вызывали воззрения на сами контуры национального китайского будущего, а отстранение от власти правящей династии лишило революционеров общего врага, что задержало появление единства в их рядах. При всей по большому счету созидательности интеллектуальная неразбериха, царившая в рядах революционеров на протяжении первых 10 лет китайской революции, оказалась глубоко неоднозначной и показательной с точки зрения грандиозности задачи, ждущей тех, кому удастся восстановить Китай в его высшей славе.
С 1916 года начинает собираться группа реформаторов в области культуры, и костяк этой группы сложился в главном университете Пекина. За год до того один из них, по имени Чень Дусю, основал редакцию журнала под названием «Новая молодежь», ведь как раз судьба молодого поколения оказалась в центре внимания устроенных реформаторами дебатов. Чень Дусю проповедовал среди китайской молодежи, в руках которой, как он полагал, должна находиться судьба революции, полное отрицание старинной китайской культурной традиции. По примеру остальных китайских интеллектуалов, рассуждавших на досуге о творчестве А. Хаксли и Дж. Дьюи, а также знакомивших своих смущенных соотечественников с трудами Х. Ибсена, Чень Дусю считал, что ключ от будущего человечества лежит на Западе; в дарвинистском примате борьбы за существование Запада, его индивидуализме и утилитаризме этот публицист видел путь вперед.
Но каким бы авторитетом это руководство ни пользовалось и какими бы восторженными ни казались его ученики, упор на переучивание китайцев по европейским стандартам уже представлялся большим его дефектом. Мало того что подавляющее большинство образованных и преданных родине китайцев питали искреннюю привязанность своей традиционной культуре, европейские представления к тому же однозначно признавались среди наиболее нетипичных элементов китайского общества, проживающих в прибрежных городах купцов и их отпрысков студенческого возраста, подчас отправленных обучаться за границей. Основная масса китайского народа с большим трудом поддавалась соблазну европейскими идеями и призывами, и высокий спрос остальных реформаторов на народную литературу служил тому одним из доказательств.