Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В середине XIX века на несколько десятилетий приходится большой наплыв идей, посвященных свободной торговле, когда правительства большего, чем когда-либо прежде или после, числа государств оказались готовыми поддержать их. В этот период отменили тарифные барьеры, и относительное преимущество британцев – сначала среди торговых и промышленных стран – сохранилось. Но эта эпоха прошла в 1870-х и 1880-х годах. Из-за глобальной рецессии экономической активности и падения цен к 1900 году Великобритания снова оказалась единственной ведущей страной, лишенной тарифной защиты, и даже в этой стране усомнились в старинной догме, посвященной свободной торговле, так как конкуренция со стороны Германии становилась все жестче и тревожнее.
Как бы то ни было, экономический мир 1914 года в ретроспективе все еще видится царством поразительной хозяйственной свободы и непоколебимости. Долгий европейский мир обеспечил почву, на которой могли созревать торговые связи. В условиях стабильности иностранных валют у системы мировых цен появлялась большая гибкость; валютного контроля тогда нигде в мире не существовало, и Россия с Китаем к тому времени составляли единое целое с валютным рынком, как и остальные страны мира. Ставки фрахта и страхования понижались с каждым днем, стоимость продовольственных товаров долгое время шла вниз, зато заработная плата демонстрировала долгосрочное повышение. Процентные ставки и налогообложение никто не задирал. С точки зрения любого европейца, и особенно англосакса, все выглядело так, будто капиталистический рай суть явление достижимое.
Когда эта система выросла до таких размеров, чтобы включить Азию и Африку, их народы тоже стали изобретать способы распространения изначально европейских идей и приемов, которые в скором времени приспосабливались к условиям иных стран. Акционерные общества, банки, товарные и фондовые биржи распространялись по всему миру где насильно, где добровольным заимствованием; они начали теснить традиционные коммерческие структуры. С началом возведения доков и прокладки железных дорог, налаживания инфраструктуры мировой торговли одновременно с внедрением индустриальной занятости населения крестьяне в некоторых местах превращались в промышленный пролетариат. Иногда последствия промышленной глобализации могли пагубно сказываться на местных предприятиях; культивирование индиго в Индии практически рухнуло, когда в Германии и Великобритании появились синтетические красители. Экономическая история Юго-Восточной Азии и ее стратегическое значение поменялись из-за британцев, которые завезли туда каучуковое дерево (этим своим шагом британцы к тому же без особого злого умысла подорвали бразильскую резиновую промышленность). Уединение, изначально нарушенное землепроходцами, миссионерами и солдатами, ушло в историю с приходом телеграфа и железной дороги; в XX веке автомобиль повез путешественников совсем в медвежьи углы. Преобразованию подверглись и более глубокие отношения; открытый в 1869 году Суэцкий канал послужил не только формированию британской коммерции и стратегии, но еще и приданию Средиземноморью новой роли, но на этот раз не как центра особой цивилизации, а как транзитного маршрута.