Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Так случилось, что центр мировой экономики сосредоточился в Лондоне, где предоставлялись финансовые услуги, за счет которых оплачивался устойчивый поток мировой торговли. Громадный объем сделок в мире заключался посредством переводного векселя, номинированного в фунтах стерлингов; фунт стерлингов, в свою очередь, оценивался по международному золотому стандарту, к которому привязывалась котировка валюты ведущих стран мира. Во всех крупнейших странах существовала золотая валюта, и куда угодно можно было пускаться в путешествие, прихватив с собой мешок золотых соверенов, пятидолларовых монет, золотых франков или любых других инструментов обмена, и их повсеместно принимали к оплате товаров и услуг.
Лондон служил центром мировой экономики еще и в том смысле, что Британия оставалась крупнейшим торговым государством в мире. И это несмотря на то, что к 1914 году по валовому продукту Соединенное Королевство по многим показателям уступило первенство США и Германии. Основное судоходство в мире и транспортная торговля находились в британских руках. Британцам принадлежала главная роль в экспортно-импортных отношениях на планете, причем только они додумались организовать за пределами Европы производственных предприятий больше, чем на ее территории. Великобритания к тому же числилась крупнейшим экспортером капитала, и ее предприниматели извлекали огромный доход из своих зарубежных инвестиций, особенно вложений в США и Южную Америку. Особая роль Лондона укладывалась в сложившуюся примерно треугольную систему международного торгового обмена. Британцы закупали товары, как промышленные, так и все прочие, в Европе и оплачивали их своими собственными промышленными товарами, наличными деньгами и заморскими изделиями. Внешнему миру они предлагали промышленные товары, капитал и услуги, забирая в виде их оплаты продовольствие, сырье и наличные деньги. Такая сложная система служит иллюстрацией того, как малая часть европейских отношений с остальным миром приходилась на примитивный обмен готовых изделий на сырье. Не следует забывать и об уникальном примере Соединенных Штатов, включенных в экспортные отношения слабо, но постепенно приобретающих все большую долю в собственном внутреннем рынке промышленных товаров и все еще остающихся импортером капитала.
Подавляющее большинство британских экономистов полагало в 1914 году, что процветание, принесенное этой системой, и накопление богатства, которое оно делало возможным, служит доказательством правильности доктрины свободной торговли. Благосостояние их собственной страны укреплялось быстрее всего как раз в период наибольшей популярности таких идей. Адам Смит предсказал так, что период благополучия должен продолжаться, если отказаться от закрытой имперской системы, внутри которой торговля резервируется для метрополии, и его предположение в скором времени оправдалось в случае с Америкой, так как в считаные годы после заключения мира 1783 года случилось мощное расширение объема англо-американской торговли. К 1800 году львиная доля британского экспорта уже шла за пределы Европы, а впереди уже ждал величайший период расширения торговли в Индии и Восточной Азии. Британская имперская политика меньше ориентировалась на потенциально сложное приобретение новых колоний, а больше на открытие областей, закрытых для торговли, так как они всегда обещали процветание. Вопиющим примером невиданной алчности английских купцов может считаться «опиумная война» 1839–1842 годов в Китае. Ее итогом стало открытие пяти китайских портов для европейской торговли и фактическая уступка Великобритании Гонконга как поселения фактории, на территории которой действовало британское право и свобода торговли.