Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Объяснения такой поразительной демографической эволюции находятся на виду. Иногда притоку переселенцев способствовала политика властей, как это случилось после 1848 года. Увеличение народонаселения в Европе всегда ложилось бременем на экономические возможности континента, на что указывает открытие такого явления, как безработица. В последние десятилетия XIX века, когда эмиграция росла стремительнее всего, европейские фермеры ощущали прессинг со стороны зарубежных конкурентов. Прежде всего, дело состояло в том, что впервые в истории человечества появились совершенно очевидные возможности в других краях, где требовались трудовые ресурсы, в момент, когда совсем кстати появились простые и дешевые средства, чтобы туда добраться. С приходом парохода и железных дорог значительно изменилась демографическая история, и эффект от внедрения этих двух видов с полной силой проявился после 1880 года. Они позволили гораздо больше повысить региональную мобильность населения, поэтому перемещение сезонных рабочих и переселенцев внутри континентов намного упростилось. В Великобританию ввозили ирландских крестьян, валлийских шахтеров с металлургами и английских фермеров; эта страна в конце XIX века приняла наплыв еврейских общин из Восточной Европы, которые долгое время оставались отличительным элементом британского общества.
К сезонной миграции трудовых ресурсов, которой всегда характеризовалась жизнь таких приграничных районов, как Южная Франция, теперь добавились иностранцы, прибывавшие на длительное поселение, как поляки приезжали во Францию для работы на угольных шахтах, а итальянские официанты с мороженщиками вошли в британский фольклор. Когда в силу политических перемен открылось побережье Северной Африки, оно тоже подверглось нашествию переселенцев из ближайших стран Европы. Итальянцы, испанцы и французы тянулись туда, чтобы поселиться там или заняться торговлей в прибрежных городах. Таким вот манером создавалось новое общество носителей интересов, отличных от интересов общества, из которого вышли эти переселенцы, и одновременно отличных от интересов коренных сообществ, среди которых они оседали.
Упрощение путешествия облегчило переселение не одних только европейцев. Переселение китайцев и японцев на тихоокеанские побережья Северной Америки выглядело массовым уже к 1900 году. Китайские переселенцы к тому же двинулись в Юго-Восточную Азию, японские – в Латинскую Америку; тогдашнее зрелище переселения народов напугало австралийцев, стремившихся предохранить «Белую Австралию» за счет ограничения въезда на ее территорию по расовому критерию. Британская империя обеспечила громадную структуру, в пределах которой индийские общины распространились по всему миру. Но эти движения, какими бы заметными они ни казались, уступали по масштабу главному явлению XIX века в виде последнего большого Vo¨lkerwanderung (переселения) европейских народов. Причем для будущего оно представляло такое громадное значение, как в свое время вторжения варваров.