Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Формально средневековое использование крепостного труда дольше всего сохранялось в некоторых американских странах, причислявшихся к европейскому миру. Принудительный труд в его самом неприглядном виде рабства оставался узаконенным в некоторых штатах США до окончания в 1865 году масштабной Гражданской войны, когда его отмена (провозглашенная победоносным правительством за два года до этого) вступила в силу всюду на всей территории американской республики. Та война, из-за которой отмена рабства в Америке стала реальностью, в какой-то мере отвлекла народ от стремительного развития своей страны. Теперь ему предстояло вернуться к делу и превратить свою страну в главного соперника Европы. Еще до той войны выращивание хлопка, послужившее именно той сферой сельского хозяйства, вокруг которой развернулся большой спор по поводу рабского труда, показало, как Новый Свет мог бы дополнить европейскую аграрную сферу в таком масштабе, чтобы превратиться в отрасль, без которой европейцы практически не могли обойтись. После американской войны Севера и Юга открылся путь для снабжения Европы не только такими товарами, как хлопок, который европейцам было трудно выращивать, но к тому же и продовольствием.
Фермеры США – а также Канады, Австралии с Новой Зеландией, Аргентины и Уругвая – должны были в скором времени продемонстрировать свою способность предложить продовольствие по намного более приемлемым ценам, чем фермеры самой Европы. Такая возможность появилась в силу двух факторов. Один состоял в громадной протяженности их новых земель, теперь присоединенных к собственным ресурсам Европы. Американские равнины, огромные площади пастбищ южноамериканских пампасов и территории с умеренным климатом Австралазии использовались в качестве обширных областей для выращивания зерновых культур и разведения домашнего скота. Вторым фактором следует назвать радикальное усовершенствование транспортных средств, благодаря которым впервые появилась возможность рентабельного использования данных районов планеты. С 1860-х годов росло число вводившихся в эксплуатацию железных дорог с подвижным составом на паровозной тяге и пароходов. Из-за этого транспортные издержки стремительно пошли вниз, и их снижение становилось тем круче потому, что низкие ставки стимулировали повышение спроса на транспортные услуги. Тем самым полученные дополнительные доходы направлялись в качестве капиталовложений в обширные пастбища и прерии Нового Света. Те же явления в меньшем масштабе наблюдались и внутри Европы. С 1870-х годов восточноевропейские и немецкие фермеры начали замечать соперника в лице русского хлебороба, поставлявшего дешевое зерно жителям растущих европейских городов после того, как через Польшу и западную часть России проложили железные дороги, а пароходами его повезли через черноморские порты. К 1900 году условия деятельности европейских фермеров, догадывались они об этом или нет, определялись всем миром; цену чилийского гуано или новозеландского ягненка можно было уже рассчитывать по их стоимости на европейских местных рынках.
Даже в таком лаконичном историческом наброске аграрная экспансия прорывается из его берегов; послужив творцом первой цивилизации и затем ограничителем пределов ее развития на протяжении нескольких тысяч лет, сельское хозяйство внезапно превратилось в движущую силу; в пределах сотни лет или около того неожиданно стало ясно, что тогдашние аграрии способны прокормить больше народу, чем когда-либо в прежние времена. Потребности растущих городов, наступление эпохи железных дорог, доступность капитала между 1750 и 1870 годами указывали на безраздельную взаимосвязь европейского аграрного сектора с прочими сторонами растущей заокеанской экономики. При всем ее хронологическом первенстве и огромной важности как источника инвестиционного капитала, историю сельского хозяйства в тот период времени следует удобства ради отделить от истории общего роста, зарегистрированного самым очевидным и захватывающим образом через появление совершенно нового общества, общества, основанного на крупномасштабной индустриализации.