Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Внутри системы, образованной с помощью всеобщего благосостояния и английских социальных атрибутов, обеспечивался непрерывный технический прогресс. На протяжении долгого времени он по большому счету шел с переменным успехом. Ранние селекционеры породистого скота преуспели не благодаря своим знаниям химии, пребывающей в подростковом возрасте, или генетики, еще не открытой, а потому, что пользовались интуицией, наработанной в ходе оправдывавшей себя практики. И даже при этом их достижения внушали восхищение. Внешний облик домашнего скота, украсивший пейзаж английских пастбищ, стал совсем иным; тощие овцы Средневековья, хребты которых в профиль напоминали готические арки монастырей, подвергшиеся селекции, уступили место тучным, довольным на вид животным, известным нам сегодня. «За гармонию, причем совершенную» – так звучал тост на вечеринках английских фермеров XVIII столетия. Изменилось и внешнее восприятие ферм. Все шире внедрялся водоотвод и огораживание угодий забором, поэтому открытые поля средневековых времен, пролегавшие узкими полосами, возделыванием каждой из которых занимался отдельный крестьянин, уступили место огороженным полям, обрабатывавшимся попеременно и составлявшим огромное лоскутное одеяло английской сельской местности. Машинное оборудование на некоторых из таких полей применялось уже к 1750 году. В XVIII веке применению и совершенствованию этого оборудования посвятили большое внимание, но на самом деле его вклад в повышение отдачи земледелия до конца 1800 года, когда появлялось все больше крупных полей, позволивших повысить продуктивность относительно затрат, выглядел весьма незначительным. Все это происходило незадолго до того, как паровые машины стали применять в качестве приводов для молотилок; с выводом локомобилей на английские поля открывался путь, ведущий в конечном счете к практически полной замене мускульных усилий машинной мощью на ферме XX века.
Такие усовершенствования и изменения все шире внедрялись с внесением необходимых поправок и некоторым отставанием в странах континентальной Европы. Тогдашний прогресс далеко не всегда выглядел стремительным, разве что по сравнению с предыдущими веками якобы застоя. В Калабрии или Андалусии никакой прогресс не ощущался на протяжении больше сотни лет. Тем не менее сельская Европа стала другой и ее изменения происходили многочисленными путями. Борьба с косностью системы снабжения продовольствием в конечном счете закончилась победой, оказавшейся результатом сотен частных успехов в таких сферах, как новации в севообороте, ликвидация устаревшего бюджетного нормирования, внедрение рациональных стандартов обработки почвы и хлебопашества, а также просвещение невежд. Достижения воплотились в улучшении поголовья домашнего скота, внедрении более эффективных методов борьбы с заболеваниями растений и болезнями животных, представлении совершенно новых видов и многом другом.
Настолько всеобъемлющие изменения подчас не могли не отразиться на общественных и политических основах государства. Французы формально отменили крепостничество в 1789 году; большого значения этот факт мог не иметь в силу того, что к тому времени во Франции оставалось совсем немного смердов. Другое дело ликвидация «феодальной системы» в том же году, считавшаяся намного более важным шагом. Этим туманным словосочетанием означалось уничтожение массы традиционных и юридических обычаев и прав, стоявших преградой на пути эксплуатации земли частными лицами в качестве объекта вложения капитала наравне с прочими доходными предприятиями. Почти сразу же многие крестьяне, думавшие, будто им станет проще жить, обнаружили, что на практике их положение только ухудшилось; они подверглись дискриминации. Они порадовались отмене привычных поборов в пользу хозяина поместья, но при этом утратили былые права на общинную землю и загрустили. Мероприятия в целом проводились таким запутанным и сложным манером, что никто не мог разобраться в проходящем одновременно масштабном перераспределении собственности. Большую часть земли, раньше принадлежавшей церкви, за считаные годы продали частным лицам. Последовавшее увеличение числа прямых владельцев земли и рост среднего размера недвижимого имущества должны были по аналогии с английским примером обеспечить наступление эпохи великого прогресса Франции в развитии сельского хозяйства, но ничего подобного не произошло. Прогресс шел медленно, и консолидация хозяйств по английскому образцу выглядела неубедительной.