Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
К тому времени англичане на протяжении десятилетий искали подходящие места для предприятий, которые тогда назвали «плантациями» – то есть колониями поселенцев – в Новом Свете. Сначала они занялись североамериканским материком. Затем в 1620-х годах англичане образовали две свои первые удачные вест-индские колонии – в Сент-Кристофере на Подветренных островах и на Барбадосе. Обе колонии процветали; к 1630-м годам на Сент-Кристофере насчитывалось около 3 тысяч жителей, а на Барбадосе – без малого 2 тысячи. Залогом успеха послужило выращивание табака, который наряду с сифилисом (завезенным, как считается, в Европу через город Кадис в 1493 году) и дешевым автомобилем кое-кем называется возмездием Нового Света за его осквернение Старым Светом. Эти табачные колонии очень скоро приобрели огромную важность для Англии, и не только из-за таможенных поступлений, причитающихся с их товара, но к тому же в силу мощного роста населения островов Карибского бассейна, стимулировавшего спрос на экспорт и создававшего новые возможности для того вмешательства в торговлю Испанской империи. Скоро к англичанам в этом доходном деле присоединились французы. Причем французам достались Наветренные острова, а англичанам – остальная часть Подветренных островов. В 1640-х годах в Вест-Индии обосновалось около 7 тысяч французов и больше 50 тысяч англичан.
После этого времени волна английских переселенцев в Новый Свет покатилась на Северную Америку, и в Вест-Индии больше не наблюдалось такой большой численности белых переселенцев. Одной из причин такого поворота можно назвать то, что основной культурой здесь наряду с табаком стал сахарный тростник. Табак оставался рентабельным даже при выращивании его в малых количествах; поэтому он обеспечивал умножение числа мелких землевладений и наращивание численности переезжавших сюда европейцев. Сахарный тростник оправдывал себя при возделывании на больших площадях; и эта культура подходила только для крупных плантаций с большим числом работников, и этими работниками становились темнокожие рабы, так как местное население в XVI веке резко сократилось. Голландцы поставляли рабов и всеми силами предохраняли свою своеобразную общую коммерческую монополию в Западном полушарии, наподобие той, что им принадлежала в Восточной Азии, основав в устье реки Гудзон свой оплот, названный Новым Амстердамом. Так началась великая демографическая перемена в бассейне Карибского моря. В 1643 году на Барбадосе насчитывалось 37 тысяч белых жителей и только 6 тысяч африканских рабов; к 1660 году число африканских рабов на этом острове превысило 50 тысяч человек.
С появлением сахарного тростника французские колонии Гваделупы и Мартиники приобрели новое значение, и им тоже потребовались рабы. Сложный процесс хозяйственного роста шел полным ходом. Огромный и продолжавший расти рынок рабов и ввозимых европейских товаров Карибского бассейна добавился к уже имевшемуся у Испанской империи, все больше утрачивавшей способность к отстаиванию своей хозяйственной монополии. Этим определилась роль Вест-Индии в отношениях европейских держав на предстоящее столетие. Здесь долгое время не удавалось навести порядок, ведь в Карибском море сходились границы колоний, охрана которых практически не велась, и можно было поживиться разбоем (один голландский капитан захватил большую торговую флотилию, на которой в Испанию доставлялись сокровища, отобранные у индейцев за целый год). Неудивительно, что эти морские просторы превратились в классические и действительно легендарные охотничьи угодья пиратов, медоносные дни которых приходятся на последнюю четверть XVII века. Постепенно великие державы с большой кровью вышли из раздиравших их споров и наконец-то пришли к приемлемым для всех соглашениям, но на их заключение ушло много времени. Между тем на протяжении XVIII века Вест-Индия и Бразилия представляли собой огромный рынок рабов и поглотили львиную долю его товара. Со временем его привлекли на службу еще одной хозяйственной системы наряду с экономикой Европы, Африки и Новой Испании – на службу хозяйства Северной Америки.