Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Все это можно назвать вполне закономерным. Монополия католицизма в испанской и португальской Америке не могла не означать значительную степень включения церкви в политическую структуру: она служила мощной опорой тонкой прослойке административного аппарата, и дело тут не только в правоверном рвении, проявлявшемся энергичными испанскими миссионерами при работе с новообращенными. В скором времени в Новой Испании появилась инквизиция, и контуры американского католицизма к югу от Рио-Гранде сформировали церковники контрреформации. Важные последствия их деятельности проявились намного позже; притом что известным священникам предстояло сыграть важную роль в революционных движениях и борьбе за независимость Южной Америки, а также что в XVIII веке иезуитам предстояло испытать на себе гнев португальских поселенцев и правительства Бразилии за их рвение в деле покровительства местных жителей, у церкви как организации постоянно возникали трудности в поиске прогрессивной позиции. По очень большому счету так получилось, что в политике независимой Латинской Америки либерализм будет восприниматься как богоборчество, как и в католической Европе в свое время. Совсем иная ситуация складывалась в британской Северной Америке, где в то же самое время укоренялось общество религиозного плюрализма.
При всем захватывающем воображение притоке слитков благородных металлов из материковых колоний величайшее экономическое значение для Европы на протяжении практически всего начала современного периода истории принадлежало островам бассейна Карибского моря. Эта важность определялась их сельскохозяйственным производством, прежде всего, сахарным тростником, завезенным в Европу арабами – сначала на Сицилию и в Испанию, позднее доставленным европейцами, в первую очередь, на Мадейру и Канарские острова, а затем в Новый Свет. Эта культура послужила фактором изменения всего хозяйственного уклада стран бассейна Карибского моря и Бразилии. В Средневековье люди добавляли в свою пищу для сладости мед; к 1700 году европейцы пристрастились к сахару при всей его дороговизне. Он превратился в главный продовольственный товар островов Карибского бассейна (наряду с табаком, древесиной твердых пород и кофе) и стал стержнем процветания африканской работорговли. Благодаря экспорту этих товаров в суммарном виде американские плантаторы приобрели большой авторитет в общении с властями своих метрополий.
Рассказ о крупномасштабном сельском хозяйстве Карибского бассейна следует начать с испанских поселенцев, которые сразу после приезда занялись выращиванием фруктовых деревьев (завезенных из Европы) и разведением домашнего скота. Когда они занялись рисом и сахарным тростником, их производство долгое время сдерживалось нехваткой рабочих рук, так как численность местного населения островов сократилась из-за жестокого обращения со стороны европейцев и завезенных ими болезней. Следующая экономическая фаза наступила позже – с распространением таких характерных для европейцев занятий, как пиратство и контрабанда. Испанцы освоили наиболее крупные острова Карибского моря – Большие Антильские, а сотни меньших островов, окаймлявших Атлантику, оставались не занятыми ими. Как раз их облюбовали капитаны английских, французских и голландских судов, использовавшие эти острова в качестве баз для ведения охоты на испанские суда, следовавшие в Европу из Новой Испании, а также для контрабандной торговли с испанскими колонистами товарами, пользовавшимися у них большим спросом. Европейские поселения к тому же появились на венесуэльском побережье, где находились залежи поваренной соли, пригодившейся для заготовки мяса на длительное хранение. Вслед за частными лицами в XVII веке появлялись государственные предприятия в виде английских королевских концессий и филиалов голландской Вест-Индской компании.