Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
На востоке события развивались совсем в ином ключе, но выглядели в равной степени поразительными. Минуя мыс Доброй Надежды (где прижилось где-то около 20 тысяч голландцев), англичанин, отправившийся в 1800 году в путь на судне класса «индияман» (торговое судно, совершающее рейсы в Ост-Индию), не стал бы сходить на берег в местах обитания европейских колониальных общин наподобие тех, что возникли на побережье Северной и Южной Америки, если только он не рассчитывал добраться до далекой Австралии, едва начавшей принимать ее новых поселенцев. А ведь в Восточной Африке, Персии, Индии, Индонезии он нашел бы европейцев, прибывших туда заниматься доходным делом и вынашивавших планы через какое-то долгое или короткое время возвратиться домой, чтобы с удовольствием потратить добытые барыши. Европейцев в XIX веке можно было встретить даже в городе Гуанчжоу (Кантон) или, совсем немногочисленных, на островах обособленной монархии Японии. Одни только внутренние районы Африки, пугавшие своими болезнями и природными особенностями, все еще оставались недоступными для европейцев.
Замечательные преобразования, начатые таким вот манером (и продолжившиеся гораздо дальше), сперва выглядели односторонним процессом, но в скором времени он превратился в процесс взаимопроникновения (интеграции). Образно говоря, конвейерами процесса служили океаны и побережья омывавших их морей, а агрегатами интеграции – торговля и поселения иноземцев. Великое переселение народов в данный исторический период определяли конечно же европейцы, но по созданным ими империалистическим сетям с ними в Новый Свет прибыли африканцы (главным образом, но не исключительно, в качестве рабов), китайцы расселились по странам Юго-Восточной Азии, а индийцы – практически по всей планете. С точки зрения свободы путешествия, распространения знаний и состава населения мир становился неузнаваемо новым.
Великое преобразование мировых отношений того времени произошло из-за глубоких изменений в самой Европе. В их основе лежали наслоения географических открытий, предприимчивости неугомонных европейцев, их технического превосходства и государственного покровительства. Наметившаяся к концу XVIII века тенденция казалась необратимой, и в известном смысле она таковой подтвердилась самой жизнью, даже если прямое европейское правление сошло на нет гораздо быстрее, чем его установили. Ни одна другая цивилизация не принесла такого стремительного и кардинального успеха, причем ее экспансия шла беспрепятственно с редкими и временными отступлениями, а также только европейцев отличало такое высокомерие в оценке своих способностей.