Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Время от времени на пути прогресса России случались откаты, хотя судьба самого государства, как представляется в ретроспективе, на кону никогда не стояла. Последний русский царь рода Рюриковичей умер в 1598 году. Узурпация и споры вокруг русского престола между благородными семьями и польскими захватчиками продолжались до 1613 года, когда появился первый царь нового царского рода Михаил Романов. Якобы слабый правитель, остававшийся в тени своего властного отца, он основал династию, которой предстояло управлять Россией на протяжении 300 лет, пока большевики по недоразумению не свергли царизм. Его прямые преемники обуздали не унявшихся дворян и поставили на место самых авторитетных среди них, то есть бояр, пытавшихся восстановить свою власть, которой их лишил Иван Грозный. Кроме бояр, единственным потенциальным внутренним соперником царизма выступали церковники. В XVII веке церковь ослабла из-за раскола, и в 1667 году в российской истории отмечается большой шаг вперед, когда патриарха лишили его сана после ссоры с царем. Никакого открытого конкурса для инвестуры (формального введения в должность) в России никогда не существовало. С того времени Русская церковь всегда структурно и юридически подчинялась светскому чиновнику. Верующим оставалось только ждать массового догматического и нравственного сопротивления навязанному православию, и с этого момента началось живучее и с культурной точки зрения очень важное движение подпольного религиозного инакомыслия, названного расколом, который в свою очередь начнет подпитывать политическую оппозицию. Надо сказать, что в России никогда не возникало противостояния между церковью и государством, сыгравшего свою созидательную роль в Западной Европе, причем гораздо более значительную, чем импульс со стороны Реформации.
В результате всего перечисленного выше произошла окончательная эволюция надежной формы русского управления, получившего название царского самодержавия. Оно отличалось воплощением в личности правителя дарованной свыше власти, не ограниченной ясными правовыми пределами, особым значением подчинения ему всех подданных, связью права землевладения с этим понятием, представлением о том, что все атрибуты государства, кроме церкви, происходят из этого государства и находятся в полном его подчинении, отсутствием разделения полномочий и появлением разбухшего бюрократического аппарата, а также первоочередностью военных нужд. Эти качества, как указал ученый, их перечисливший, в России с самого начала отсутствовали, и на протяжении истории не все они проявлялись и просматривались в одинаковой степени. Но ими русский царизм ясно отличается от монархии западного христианского мира, где еще в глубоком Средневековье принадлежностью к городам, сословиям королевства, гильдии и многим еще атрибутам определялись привилегии и свободы, на основе которых позже предстояло выстраивать принципы конституционной формы правления. В старинной Московии высшие сановники именовались царевыми «рабами» или «слугами» в то время, когда в соседней Речи Посполитой такие же сановники считались «гражданами». Даже Людовик XIV, притом что он мог бы верить в божественное право королей и желать для себя неограниченной власти, всегда представлял эту власть однозначно ограниченной правом, религией, Богом предписанным законом. Каким бы абсолютным монархом ни считали его подданные, они верили в то, что он не поведет себя с ними деспотом. В Англии развивалась совсем другая монархия, поставленная под контроль парламента. Не похожие друг на друга английская и французская монархические системы появились в силу внедрения в них настоящих и теоретических ограничений, немыслимых при русском царизме; они несли на себе печать западной традиции, совершенно незнакомой народу России. На протяжении всего своего существования русское самодержавие в Западной Европе служило символом деспотизма.
А в России царизм все-таки процветал. Более того, отношения, лежащие в основе самодержавия, даже сегодня многим русским людям кажутся вполне приемлемыми и желательными. Социологи XVIII века склонялись к такому предположению, что деспотизм предпочитает население крупных равнинных стран. Его конечно же можно назвать большим вздором, но в таких крупных странах, как Россия, всегда сохранялись скрытые центробежные тенденции, ведь под ее властью собирались разнообразные по природным условиях районы, а также многочисленные народы, отличавшиеся собственными культурными особенностями. Все это многообразие по сей день отражается в исторических событиях. Как все империи без исключения, Россия составлялась путем завоеваний. Целостность ее территории обеспечивалась мощным центробежным притяжением, пересиливающим присущие ей различия, которыми всегда старались воспользоваться сторонники раскола или враги на границах России.