Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Средневековое дворянство в течение долгого времени активно пополняло свои ряды за счет достойных людей, но со временем это сословие становилось все более закрытым. В некоторых местах предпринимались попытки навсегда закрыть правящую касту для посторонних. Однако европейское общество непрерывно производило все новые категории изобилия и даже власти, которой не находилось места в устаревших иерархических построениях, и она становилась для них угрозой. Самым наглядным примером стало появление зажиточных купцов. Они часто покупали землю; она служила не только единственным объектом вложений капитала в мире, где таких объектов находилось совсем немного. Обладание собственной вотчиной могло открыть путь к изменению статуса, ведь факт землевладения считался для высокого статуса юридической или социальной необходимостью. Купцы в Италии иногда сами становились высшим сословием торговых и промышленных городов. Повсеместно тем не менее они бросали символический вызов обществу, в котором, для начала, места для них даже теоретически не предусматривалось. В скором времени купцы сотворили собственные общественные объединения – гильдии, мистерии, корпорации, – через которые появилось новое определение их общественной роли.
Возвышение торгового сословия определялось практически функцией роста городов; появление купцов неразрывно связывалось с самым динамичным элементом средневековой европейской цивилизации. Невольно, по крайней мере сначала, будущая история Европы практически закладывалась внутри городских стен. Притом что самостоятельность таких городов во многом зависела от права и практической деятельности властей, параллели итальянского коммунального движения можно проследить в некоторых зарубежных странах. Самой широкой самостоятельностью располагали города на немецком востоке, и ее легче всего объяснить появлением там авторитетного Ганзейского союза, объединявшего больше 150 свободных городов. Фламандским городам тоже перепала значительная степень свободы; французским и английским городам обычно доставалось ее куда меньше. При этом вельможи везде искали поддержку городов в их противостоянии королям, в то время как короли старались заручиться лояльностью горожан и воспользоваться их богатством в подавлении чересчур влиятельных подданных. Они предоставляли городам хартии и привилегии. Стены, окружавшие средневековый город, служили символом, а также гарантией его неприкосновенности. Предписание землевладельцев на них не распространялось, и иногда их неподчинение феодальным нравам проявлялось даже еще нагляднее: крепостной виллан, например, мог обрести свободу в некоторых городах, если прожил в них на протяжении года и одного дня. «Воздух города дарует людям свободу», – говорится в немецкой пословице. Общины и гильдии внутри них служили ассоциациями свободных мужчин, в течение долгого времени обособленными в несвободном мире. Бюргер или буржуа, житель небольшого города около замка или городка, представлял собой человека, живущего своей жизнью в условиях всеобщей зависимости.
История всего этого по большому счету остается неясной, потому что она в основном касается небольшого количества известных нам людей. Богатые купцы, ставшие типичными главными фигурами новой городской жизни, боровшимися за корпоративные привилегии, представляются достаточно заметными, но об их более скромных предшественниках обычно ничего не известно. В прежние времена купец мог заниматься всего лишь сбытом экзотики и предметов роскоши, которые ремесленники средневекового европейского поместья не могли изготовить сами. Простой торговый обмен долгое время едва ли нуждался в каком-то посреднике: ремесленники продали товары собственного изготовления, а хлеборобы – выращенные ими зерновые культуры. Однако, так или иначе, в городах появляются мужчины, наладившие деловые отношения между горожанами и селянами, а их преемники уже использовали накопленный капитал для оплаты авансом урожая для его сбыта на базаре.