Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Спрос снизился до достаточного уровня, чтобы минимальные его изменения определяли судьбу городов; производство ткани во Флоренции и Ипре в XIV веке упало на две трети. Какие-либо обобщения даются с трудом, но одно событие не вызывает ни малейших сомнений: в то время наблюдался большой совокупный откат. Внезапно подскочила смертность населения, что зафиксировано в разных местах, в разное время и во многих областях после серии неурожаев около 1320 года. Так началось медленное сокращение населения Европы, внезапно превратившееся в стихийное бедствие на заре масштабных эпидемий заразных заболеваний. Эти эпидемии часто называют по имени одной из них «Черной смертью 1348–1350 годов», когда случилась самая страшная эпидемия чумы. Тогда в Европу пришла бубонная чума, но, несомненно, ее эпидемия сопровождалась несколькими другими смертельными болезнями, прокатившимися по западу континента одновременно с этой чумой и вслед за нею. Европейцы умирали к тому же от сыпного тифа, гриппа и оспы; все эти болезни внесли свой вклад в великое демографическое бедствие. В некоторых областях могла погибнуть половина или треть их населения; в масштабах Европы убыль оценивается в четверть ее населения. Папское расследование дает число жертв больше 40 миллионов человек. Тулуза в 1335 году считалась городом с 30 тысячами населения, а век спустя в нем проживало всего лишь 8 тысяч; за три дня в Авиньоне умерло 1400 человек.
Какого-то общего принципа распространения эпидемии не существовало, но все население Европы потрясли ее приходы. В крайних случаях возникало своего рода массовое безумие. Одним из путей поиска козлов отпущения или виновных в распространении чумы были еврейские погромы; еще одним стало сжигание ведьм и еретиков на костре. В душе европейцев остался шрам на все оставшееся Средневековье, который нашел свое художественное отображение в живописных полотнах с видами смерти и проклятия, в скульптуре и литературе. Хрупкость устоявшегося было порядка наглядно показала шаткость равновесия между продовольственным снабжением и численностью населения. Когда из-за болезней погибает определенное количество народа, сельскохозяйственное производство резко сокращается; жителям городов грозит смерть от голода, если они еще не умерли от чумы. Вероятно, к тому времени уже был достигнут предел производительности. Имевшиеся в распоряжении технические приемы повышения плодородия почвы и доступные новые посевные площади достигли своего предела, и кое-кто заговорил о демографическом избытке, приближавшемся к наличным к тому моменту ресурсам. От этого момента проистекал громадный откат XIV века с последующим медленным восстановлением в XV веке.
Едва ли кого-то удивит то, что век таких колоссальных сдвигов и бедствий отметился жестокими социальными конфликтами. По всей Европе в XIV и XV веках прокатились массовые крестьянские восстания. Особую известность приобрела французская жакерия 1358 года, повлекшая больше 30 тысяч жертв, и английское восстание под предводительством Уота Тайлера 1381 года, когда повстанцы на время захватили Лондон. Корни восстания лежат в том, что землевладельцы увеличили запросы в силу необходимости, и в новых требованиях королевских сборщиков податей. В сочетании с голодом, чумой и войной без того нищенское существование простого народа стало совершенно невыносимым. «Мы созданы по образцу и подобию Христа, а вы обращаетесь с нами как с дикими животными», – жаловались английские крестьяне, поднявшие восстание в 1381 году. Обратите внимание на то, что они обратились к христианским нормам своей цивилизации; такие требования средневековых крестьян обычно четко формулировались и не вызывали сомнений, но поиск в них зачатков социализма считается пережитком прошлого.