Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В XIII веке предпринимались пробные шаги в этом направлении. Не исключалось расширение неофициальной и частной торговли с материком в формах, больше напоминавших набеги пиратов и других морских разбойников. Можно предположить, что подобные действия послужили поводом двух предпринятых монголами попыток нападения на Японские острова в 1274 и 1281 годах. Обе попытки провалились, причем вторая из них после трагической гибели армии от ураганного порыва камикадзе, или «священного ветра», в котором японцы увидели тот же промысел Божий, что и англичане в штормах, разметавших корабли испанской Великой армады. И эти исторические факты сыграли решающую роль в укреплении веры японцев в собственную непобедимость и величие собственной нации. Официальным поводом для своих походов на Японские острова монголы назвали отказ японцев от признания их притязаний на наследие Китайской империи и намерение получить с них дань. Фактически из-за этого конфликта еще раз разрушились недавно восстановленные отношения с Китаем; их восстановление приходится на период правления династии Мин. К тому времени репутацию японцев как пиратов признали все их соседи. Они бороздили воды азиатских морей вдоль и поперек точно так же, как Дрейк и его подельники бороздили воды Карибского моря. Они пользовались поддержкой многих феодалов юга, а сёгуны практически не могли контролировать их действия, даже когда им этого хотелось или требовалось ради улучшения отношений с китайцами.
Свержение сёгуната Камакура в 1333 году послужило поводом для мимолетной и провальной попытки возвращения реальной власти императору, ограниченной, когда представители кланов продемонстрировали свою военную мощь. В последующий период ни сёгуны, ни император зачастую не обладали надежной властью. До конца XVI века Японию практически без перерывов терзали междоусобные столкновения. Однако все эти политические невзгоды не помешали консолидации японских культурных достижений, остававшихся на протяжении столетий блестящим, переходящим из века в век зрелищем, все еще определяющим японскую жизнь и отношения между людьми даже в индустриальную эпоху. Эти достижения – свидетельство способности творческих личностей к заимствованию и адаптации особенностей иноземных культур без ущерба собственной культуре.
Даже в начале исторической эпохи, когда главенствующая роль искусства династии Тан в Японии предельно очевидна, ее мастера творчески переработали сюжеты, заимствованные и, казалось бы, чужие для них. Уже в первом из великих периодов японской высокой культуры, то есть в VIII веке, эта тенденция просматривается в японской живописи и поэзии, написанной на японском языке, хотя японцы на протяжении еще многих веков писали труды по искусству или науке на китайском языке (тут дело касается чего-то вроде статуса, долгое время принадлежавшего латыни в Европе). В это время, и еще больше на максимальном подъеме господства Фудзивара, японское искусство, кроме религиозной архитектуры, представляло собой по сути придворное искусство, сформированное в условиях существования двора, а также трудами и развлечениями относительно узкого круга творцов. Оно было абсолютно непроницаемым для мира обычных людей Японии, так как использовало уникальные материалы, освещало закрытые темы и применяло редкие стандарты.