Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Во времена сёгуната Токугава за два с половиной столетия японский император проник даже за кулисы имперской политики и надежно утвердился в них. Двор уступил свои позиции без сопротивления; опорой сёгунату теперь служила военная верхушка империи. Сами сёгуны перестали служить исключительно влиятельными феодалами, превратились в первую очередь в наследных принцев и только во вторую очередь стали исполнять долг предводителей сословной общественной системы, над которой они осуществляли власть наместников от имени императора и по его поручению. Такой режим назвали бакуфу – первоначально полевая ставка командующего армией – сёгуна, затем с переходом сёгуна в качество неофициального военного диктатора страны он фактически представлял правительство. Положение quid pro quo обеспечил Иэясу: этот первый сёгун клана Токугава выпустил распоряжение и предоставил гарантию финансовой поддержки императору.
Ключом к японской политической структуре служила мощь самого клана Токугава. По происхождению Иэясу относился к весьма скромному сословию, но к середине XVII века его клану принадлежало около одной четверти рисоводческих угодий Японии. Японские феодалы фактически превратились в вассалов клана Токугава, связанных с ним многочисленными нитями. Для обозначения такой системы даже придумали понятие «централизованный феодализм». Не все средневековые феодалы, или даймё, налаживали с сёгунами одинаковые связи. Кто-то из них находился в прямой зависимости, так как числился вассалом с наследственной принадлежностью семье Токугава. Кто-то установил отношения через брачные узы, покровительство или общее дело. Остальные, не заслужившие надежного доверия, сформировали внешнюю категорию подчиненных семей. Но все они находились под тщательным наблюдением. Феодалы поочередно жили при дворе сёгуна или в своих имениях; когда они пребывали в своих имениях, их семьи находились в Эдо (нынешнем Токио) на положении потенциальных заложников сёгуна в его столице.
Ниже феодалов на сословной лестнице общество четко и легально делилось на потомственные сословия, и предохранение такой структуры считалось главной задачей режима. К благородным самураям относились феодалы с их слугами, воины-правители, возвышавшиеся над обществом и задававшие ему тон, как это делали чиновники-аристократы Китая. Они ориентировались на суровый, милитаристский идеал, символом которого служили два меча, которые они постоянно носили при себе и которые имели право применить в отношении простолюдинов, решившихся на проявление непочтительности. Их моральным кодексом чести под названием бусидо прежде всего предусматривалось безоговорочное подчинение самурая его господину. Изначальная привязанность слуг к земле фактически ушла в прошлое к XVII веку, и с тех пор они жили в поселениях при замках своих господ. К остальным сословиям относились земледельцы, ремесленники и купцы, стоявшие на низшей ступени социальной иерархии из-за паразитического характера их занятия; самонадеянный дух купца, зародившийся в Европе, в Японии появиться не мог, несмотря на всю оживленность японской торговли.