Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Всему есть свой конец. К концу века большая часть Италии снова ушла из-под власти Константинополя, на этот раз к лангобардам. Так назывался еще один германский народ, насовсем покончивший с имперской властью на Апеннинском полуострове. В Восточной Европе тоже, вразрез с энергичной дипломатией подкупа и распространения миссионерской идеологии, Юстиниану так и не удалось добиться ничего толкового в отношениях с варварами. Можно предположить, что добиться долговечного успеха там было просто невозможно. Нажим на эти постоянно кочующие народы был слишком энергичным, и, кроме того, они видели перед собой великие трофеи. «Варвары, – написал один историк времен правления Юстиниана, – однажды попробовавшие римское богатство, навсегда запомнили к нему дорогу». С кончиной Юстиниана, потратившего огромные средства на возведение крепостей, предки будущих булгар осели во Фракии, а клин варварских народов расколол Западный и Восточный Рим.
Великие территориальные приобретения Юстиниана в полном масштабе его преемники сохранить не могли в силу остающейся опасности со стороны Персии, усиления нажима славян на Балканах, а в VII веке появился еще и новый соперник в лице ислама. Впереди римлян ждали ужасные времена. При всем том наследие Юстиниана продолжало играть свою роль через основанную им дипломатическую традицию, создание сети влияния среди варварских народов за пределами границы империи, натравливание их друг на друга, подкуп одного принца подачками или титулами, вступление в родство в качестве крестного родителя воцерковленных детей другого. Если бы не княжества-вассалы Кавказа, обращенные в христианскую веру еще при Юстиниане, или его союз с крымскими готами (которому суждено было просуществовать семь веков), сохранение Восточной империи было бы практически невозможно. В этом смысле во времена его правления к тому же закладываются приблизительные наметки будущей византийской сферы влияния.
Внутри своей империи Юстиниан оставил неизгладимый след. В момент его вступления на престол вверявшаяся его заботам монархия выглядела ущербной с той точки зрения, что внутри правящей верхушки сохранялся раскол на группы, способные заручиться общественной поддержкой, но в 532 году из-за этого раскола вспыхнул большой мятеж, послуживший хорошим предлогом для разгрома фракций раскольников, и, пусть даже пришлось спалить полгорода, Юстиниан избавился от внутренней угрозы его полновластию. Новый император в дальнейшем все более последовательно и неприкрыто демонстрировал свой диктат.