Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Восточные императоры наблюдали за всеми этими изменениями с большой озабоченностью. Но они по рукам и ногам были скованы проблемами в собственных вотчинах, а в V веке к тому же добавился диктат со стороны их варварских военачальников. Они с дурным предчувствием наблюдали за завершающими годами марионеточных императоров Равенны и тут же признали Одоакра, свергшего последнего из них. Они по-прежнему настаивали на формальном притязании на управление единой империей Востока и Запада, фактически не подвергая сомнению самостоятельность Одоакра в Италии, пока ему не появилась достойная замена в лице Теодориха, которому присвоили титул патриция. Между тем персидских войн и нового нажима славян на Балканах было более чем достаточно, чтобы занять себя настоящим делом. Только с восшествием на престол императора Юстиниана в 527 году вроде бы забрезжила реальная надежда на восстановление императорского правления.
Через призму времени деятельность Юстиниана видится не совсем удачной. Тем не менее его поведение как императора народ воспринимал благожелательно; он делал то, что практически весь народ до сих пор ждет от сильного императора. Вдруг он однажды решится! Юстиниан гордился тем, что латынь была его родным языком; при всей широте размаха внешней политики империи он все еще мечтал о воссоединении и восстановлении империи в прежних ее границах с центром в Константинополе, который служил ему столицей. Судить о нем нам дано только на основе тех знаний, которыми мы располагаем, но правил он долгое время, и его современники ощущали на себе последствия его временных успехов. Они ждали, что достижения Юстиниана сложатся в настоящее возрождение империи. Как ни крути, а никто на самом деле не мог себе представить мир без Римской империи. Западные короли варваров безропотно подчинились Константинополю и принимали от него титулы; сами они за пурпур императора не боролись. Юстиниан стремился к диктаторской власти, и его современники считали такую цель понятной и достижимой. В его представлении о собственной роли просматривается определенная величавость; обидно, что внешне он выглядел мужчиной совсем неказистым.
Юстиниан практически постоянно вел войны. Он часто одерживал победы. Даже дорого ему стоившие персидские кампании (и выплаты дани персидскому царю) можно назвать вполне успешными в том смысле, что территориальные потери для империи были незначительными. Не удалось ему избежать и серьезных стратегических упущений; у него никак не получалось высвободить ресурсы для проведения политики восстановления империи на западе, которую Юстиниан ставил целью при заключении первого мирного договора с персами. Тем не менее его величайший военачальник Велизарий разгромил вандалов в Африке и возвратил эту страну в состав империи (хотя потребовалось еще десять лет, чтобы навести там должный порядок). Он продолжил вторжение на территорию Италии и развязал войну, которая закончилась в 554 году окончательным выселением остготов из Рима, а также объединением всей Италии в очередной раз под властью империи, пусть даже императорским легионам пришлось разрушить всю Италию сильнее, чем это когда-либо позволяли себе варвары. Все это были великие достижения, воспользоваться которыми с толком у Юстиниана не получилось. Большие дела ждали в Южной Испании, где полководцы императора воспользовались соперничеством между вестготами и снова установили императорскую власть в Кордове. К тому же по всему Западному Средиземноморью никто не мог соперничать в мощи с императорскими флотами; на протяжении столетия после кончины Юстиниана византийские суда не подвергались ни малейшей опасности.