Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Браки между римлянами и варварами оставались вне закона до VI века, но никто их по большому счету не отслеживал. В Галлии франки позаимствовали латынь коренного населения, разбавив словами из франкского диалекта. К VII веку в западном европейском обществе уже сложилась совсем другая атмосфера, чем существовала в бурном V столетии.
Как бы там ни было, но варварское прошлое оставило отпечаток на истории Европы. Общества практически во всех варварских королевствах на протяжении долгого времени формировались на основе необратимых германских обычаев. Ими предусматривалась иерархия, получившая отражение в характерном для германцев механизме обеспечения общественного порядка, а также кровной мести. Всем мужчинам, равно как женщинам, скоту и имуществу любого предназначения, назначалась своя цена в буквальном смысле этого слова; в случае причинения кому-то вреда, если возмещения не обещалось, все в конечном счете улаживалось с учетом интересов всего рода или одной семьи. Короли все шире вели записи для памяти и тем самым в некотором смысле «издавали» разъяснения о том, что означали такие обычаи. Грамота тогда представлялась явлением настолько редким, что просто бессмысленным было возводить произведения наглядной агитации типа Вавилонской колонны или белых стендов для вывешивания на всеобщее обозрение декретов, как это делалось в греческих городах-государствах. Предусматриваться могли разве что памятки, составлявшиеся писцом на пергаменте для справки на будущее. Тем не менее в этом германском мире зародились основы юриспруденции, в один прекрасный день перенесшиеся через океаны к новым носителям культуры европейского замеса. Первой нормой права, с помощью которой к этому открылся путь, служило утверждение функции монарха или коллективного совета на объявление того, что следует регистрировать в письменном виде. Вельможи всех германских королевств тут же взялись за написание и кодификацию их законов.
В основе ранних форм публичного судопроизводства лежали не религиозные или надприродные принципы, и обычно применялись судебные процедуры, поэтому вполне естественно в таком случае, что, например, к суду вестготов Тулузы привлекались специалисты, владеющие навыками применения римского права. Но в этом проявлялась всего лишь одна форма признания, которую аристократия практически всех варварских государств применяла к римской традиции и формулировкам. Теодорих считал себя наместником римского императора; ему не составило труда определить свою собственную роль, зато перед ним стояла сложная задача не допустить раздражения его последователей, которые могли возмутиться любой чрезмерной романизацией. Предположительно сходные соображения изводили Хлодвига перед его обращением в новую веру, которое послужило актом его отождествления с империей, а также с церковью. На уровне чуть более низком, чем крупные исторические фигуры, дворяне и франков, и вестготов явно с большим удовольствием демонстрировали себя наследниками Рима через письма друг другу на латинском языке и покровительство развлекательной литературы. К тому же с римлянами складывались связи по интересам; ратников вестготов иногда привлекали к подавлению восстаний крестьян, представлявших опасность для романо-галльских землевладельцев, а также самих захватчиков. Однако, поскольку на их пути все еще стояло арианство, сохранялись пределы возможного отождествления варваров с романитас. Церковь, в конце концов, оставалась последним пережитком империи к западу от Константинополя.