Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
На протяжении долгого времени решительное сопротивление дальнейшей интеграции на политическом уровне в противоположность уровню экономическому оказывало руководство Франции. Такой настрой предельно четко сформулировал генерал де Голль, возвратившийся в политику в 1958 году, чтобы стать президентом, когда Четвертой Французской республике грозило сползание в гражданскую войну из-за Алжира. Его первейшая задача состояла в том, чтобы преодолеть все политические пороги и провести важные конституционные реформы, в результате которых появилась Пятая республика. Его заслуги перед народом Франции в то время оцениваются ничуть не ниже его карьерных достижений в годы войны, ведь он в 1961 году освободил свою родину от всех обязательств перед Алжиром. Алжирские легионы вернулись домой, кое-кто из них в дурном настроении. Тем самым он освободил одновременно себя и свое государство от более энергичной роли на международных подмостках, притом роли далеко не положительного героя.
Воззрения де Голля на европейскую консолидацию ограничивались сотрудничеством между независимыми национальными государствами; в ЕЭС он видел прежде всего организацию, через которую собирался отстаивать экономические интересы своей страны. Он подготовился к тому, чтобы любой ценой приспособить новую организацию под собственные цели. В этом плане он дважды вполне успешно налагал запрет на заявку британцев, стремившихся присоединиться к странам ЕЭС. Из своего военного опыта де Голль вынес глубокое недоверие к «англосаксам» и убеждение, вполне обоснованное, в том, что британцы все еще страстно мечтали об интеграции с атлантическим сообществом во главе с США, а не с континентальной Европой. В 1964 году он разозлил американцев тем, что обменялся дипломатическими представителями с коммунистическим Китаем. Он настоял на продолжении собственной программы Франции по разработке ядерного оружия, отказавшись от американского покровительства, означавшего зависимость Парижа от Вашингтона. Наконец, изрядно потрепав нервы союзникам, он вывел Францию из состава НАТО. Такой шаг можно было рассматривать как внедрение в западный блок «полицентризма». Когда де Голля отправили в отставку после неблагоприятного для него референдума в 1969 году, в Западной Европе исчезла главная политическая сила, вносившая в ее ряды неопределенность и разлад.
В 1973 году Великобританию наконец-то приняли в состав ЕЭС, тем самым зарегистрировав факты XX века, касающиеся самого консервативного в истории Европы национального государства. Такое решение послужило дополнением к отказу от иллюзии империи и признанием того факта, что британская стратегическая граница пролегает теперь не по Рейну, а по Эльбе. Так в эпоху неопределенности наметился серьезный поворот, пусть даже казавшийся далеко не окончательным. На протяжении четверти века сменявшиеся британские правительства пробовали и никак не могли сочетать экономический рост, расширение услуг системы социального обеспечения и повышение уровня занятости населения. Благополучие системы социального обеспечения принципиально зависело от экономического роста, а с обострением трудностей его всегда приносили в жертву еще и занятости населения. Соединенное Королевство, в конце концов, числилось демократическим государством, избиратели в котором, ненасытные и легковерные, требовали к себе нежного обращения. Незащищенность британской экономики, ориентированной на внешнюю торговлю, тоже представлялась своего рода изъяном. Остальные изъяны Британии заключались в ее старинных отраслях промышленности, страдавших от нехватки капиталовложений, и глубоко консервативном настрое народа. Притом что Соединенное Королевство богатело (в 1970 году фактически ни один работник физического труда не пользовался правом на месячный оплачиваемый отпуск; 10 лет спустя такое право предоставили каждому третьему из них), оно все больше отставало от развитых стран по размеру состояния и темпам его накопления. Если британцам все-таки удалось пережить упадок своей державы на международной арене и обеспечить стремительную деколонизацию без особого насилия и внутренних потрясений, наблюдавшихся в остальных странах, оставалось все-таки неясным, смогут ли они окончательно избавиться от своего имперского прошлого и смириться со скромным положением граждан страны второго ряда.