Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В 1922 г. Черчилль, который всегда был просионистом, покончил с запретом на иммиграцию. Однако его Белая Книга, опубликованная в этом году, впервые требовала, чтобы иммиграция, при отсутствии ограничений, отражала бы «экономическую способность страны принимать в данный момент вновь прибывающих». На практике это означало, что евреи могли получить визу на поселение, предъявив 2500 долларов, что, по мнению Вейцмана, вело к преобладанию капиталистических иммигрантов типа Мицрахи. Жаботинский же считал, что такой подход не особенно важен, главное – количество иммигрантов. Ему был не по душе темп заселения, предложенный Вейцманом и английским правительством, которые готовы были ждать сотни лет, лишь бы еврейская Палестина стала нацией халуцим. Он жаждал быстрого роста иммиграции, и надо признать по прошествии лет, что у него было более точное ощущение действительности, чем у тех двоих.
Для Жаботинского была неприемлема та организация иммиграции, которую предложили англичане. Он хотел, чтобы этим занимались еврейские политики, первоочередной своей задачей считавшие формирование государственных структур. Поэтому в 1923 г. он вышел из сионистского руководства и двумя годами позже основал Союз сионистов-ревизионистов, чтобы максимально использовать ресурсы еврейского капитализма и привести в Палестину «максимальное число евреев в кратчайший период времени». Он привлек большое число сторонников в Восточной Европе, особенно в Польше, где боевое молодежное крыло ревизионистов, Бетар, организатором которого был юный Менахем Бегин, уже было хорошо организовано, носило форму, маршировало и училось стрелять. Его целью стало создание еврейского государства решительным, единовременным, волевым актом, которому нельзя было бы сопротивляться.
На самом деле все три еврейских лидера переоценивали в 20-е годы реальную готовность евреев эмигрировать в Палестину. После того как утряслась суета первых послевоенных лет, прекратились погромы в Польше и на Украине, евреи, как и все прочие нации, стали довольствоваться своей долей благосостояния. Желание грузиться на пароходы до Хайфы ослабло. Да и беспорядки 1920—1921 гг. не воодушевляли на иммиграцию. Впрочем, в 20-е годы еврейское население Палестины удвоилось и достигло 160 000. То же произошло и с сельскохозяйственными поселениями. К концу десятилетия их было уже 110, где 37 000 евреев обрабатывали 175 000 акров земли. Однако общее число иммигрантов составило всего 100 000, из которых 25% не остались в Палестине. Таким образом, в среднем реальный масштаб иммиграции составлял всего 8000 человек в год, не говоря уже о 1927 годе, на который приходился пик процветания 20-х годов: в этом году прибыло 2713 человек, а выехало – свыше 5000. В 1929 г., который можно считать поворотным в мировой экономике, въезд и выезд примерно сравнялись.