Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Это жесткое заявление он сделал в 1923 г. Следующие два десятилетия лишь последовательно подтверждали логику его утверждений о том, что евреи не могут позволить себе идеализма. Речь шла даже не о том, может ли еврейская Палестина обеспечить свою безопасность железной стеной штыков. Вопрос стоял так: могут ли вообще евреи Европы выжить в мире, который все более (причем почти повсеместно) становится враждебным по отношению к ним.
Версальский мир принес евреям горькое разочарование, и не только в Палестине. Война 1914—1918 гг. была «войной войне». Она должна была бы покончить со старомодной realpolitik и открыть новую эру справедливости, убрав с лица земли старые наследственные империи и даровав всем народам самоуправление. Национальный очаг евреев в Палестине был частью этого идеалистического плана. Но такой же, если не более важной, была обещанная мирным договором гарантия для большинства евреев Европы, что вся их европейская диаспора будет пользоваться полными гражданскими правами. Великие державы, под давлением Дизраэли, первый раз попытались гарантировать минимальные права евреям на Берлинском конгрессе в 1878 г. Однако решения этого договора игнорировались, особенно в Румынии. Вторая, намного более серьезная, попытка была предпринята в Версале. Временное правительство Керенского даровало евреям России полные права. В Версале в договор были включены положения, в соответствии с которыми права получал целый ряд национальных меньшинств, в том числе и евреи, во всех государствах, которые возникали или изменяли свои границы в рамках мирного урегулирования: в Польше, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии, Югославии, Турции, Греции, Литве, Латвии и Эстонии. Теоретически (и, несомненно, в мыслях тех, кто подобно президенту Вудро Вильсону и Ллойд-Джорджу формулировал договор) евреи были среди тех, кто больше всех выигрывал от договора: они получали свой национальный очаг в Палестине, а пожелав остаться в местах своего нынешнего проживания, обретали там широкие и гарантированные права гражданства.
На самом же деле, как показала жизнь, Версальский договор сыграл отрицательную роль в величайшей из всех трагедии евреев. Ибо это был договор, не подкрепленный мечом. Он перекроил карту Европы, предложив новые решения старых споров, не дав таких средств, которые бы подкрепляли их силовыми гарантиями. Таким образом, этот договор открыл двадцатилетнюю полосу растущей нестабильности, когда доминантой стала ненависть, порожденная его же статьями. В этой атмосфере недовольства, всплесков насилия и неопределенности положение евреев не только не улучшилось, но даже стало еще менее надежным. И дело было даже не в том, что еврейские общины, как это всегда бывало в трудные времена, оказывались в фокусе недовольства и антагонизма, порожденного вполне конкретными причинами. К этому евреи привыкли. Речь шла теперь о дополнительном источнике для ненависти – евреи отождествлялись с большевизмом.